Аннотация: Трое Доллангенджеров теперь на свободе. Позади долгие годы, прожитые вместе на 15 страница

бывали задержки!

— В твоей больничной карте все записано, — на ее лице появилась довольная ухмылка. — Ты

выкинула эмбрион с двумя головами и тремя ногами, близнецов, которые не разделились, как надо.

Бедняжка, а ты и не знала, что твой курс лечения — это всего лишь аборт!

Господи, я тону, ухожу под воду с головой, надо мной смыкается черная толща воды… с двумя

головами? Тремя ногами? Ребенок-урод, чего я так боялась! Но тогда мы с Полом еще не познали

друг друга! Нет, это был не Пол!

— Не плачь, — с притворной ласковостью произнесла она.

Я инстинктивно отпрянула, когда она потянулась своей большой рукой, усыпанной бриллиантами,

чтобы дотронуться до моей щеки.

— Все мужчины — свиньи. Полагаю, он скрыл от тебя этот факт. Так неужели ты не понимаешь,

что не можешь стать его женой? Я пришла сюда для твоего же блага. Ты такая красивая, молодая,

талантливая, зачем тебе жить в грехе с женатым мужчиной? Спаси свою душу, пока еще есть время.

Слезы застилали мне глаза. Я стала тереть глаза кулаками, словно ребенок, оказавшийся в безумном

взрослом мире. Потом я посмотрела на ее приторное, ухоженное лицо.

— Пол не женатый человек. Он вдовец. Джулия умерла, покончила жизнь самоубийством в тот же

день, как утопила Скотти!

Она потрепала меня по плечу: этакая добрая, заботливая мать.

— Нет, деточка, Джулия не умерла. Она пребывает в учреждении, куда ее отправил мой брат после

убийства Скотти. Даже безумная, она продолжает оставаться его законной женой.

Она сунула в мою ослабевшую руку несколько снимков, изображавших худую женщину довольно

жалкого вида, лежавшую на больничной койке. Страдание иссушило ее: глаза были широко открыты

и тупо глядели в пространство, темные волосы разметались по подушке. К сожалению, я видела

достаточно много фотографий Джулии, поэтому сразу признала ее, несмотря на то, что она так

сильно изменилась.

— Кстати, — бросила напоследок сестрица Пола, оставляя меня наедине с фотографиями, — я

получила огромное наслаждение от спектакля. Ты восхитительно танцуешь. А твой партнер просто

не имеет себе равных! Мой тебе совет — выходи за него; невооруженным глазом видно, что он без

ума от тебя.

С этими словами она ушла, а я осталась стоять оглушенная, брошенная в бездну утраченных надежд

и отчаяния. Боже мой, приживусь ли я когда-нибудь в этом мире, где царствует ложь?



Джулиан пригласил меня на вечеринку, устроенную в нашу честь. К нам подходили люди,

поздравляли нас, говорили лестные слова, но я обращала на них мало внимания. Мои мысли были

заняты другим: Пол лгал мне — мне! Он предложил мне любовь, зная, что женат, он лгал мне, лгал, а

я ненавижу ложь!

Джулиан был ко мне как-то по-особому внимателен и добр. Тесно прижавшись ко мне во время

одного из медленных, старомодных танцев, так, что я чувствовала каждый мускул его стройного

тела, он прошептал:

— Кэти, я люблю тебя. Я очень тебя хочу, так, что порой теряю сон. Мне хочется сжимать тебя в

объятиях, овладевая тобой. Если ты мне откажешь, я сойду с ума. — Он зарылся лицом в мои

волосы. — Я никогда не встречал столь чистой девушки, как ты. Кэти, умоляю тебя, не будь

жестокой, подари мне свою любовь!

Его лицо плыло передо мной, он казался прекрасным, как древний бог, и все же, все же…

— Джулиан, а что бы ты сказал, если бы узнал, что я вовсе не так чиста?

— Но ведь это так, я знаю!

— Да с чего ты это взял? — Я пьяно рассмеялась. — Неужели у меня на лице написано, что я храню

девственность? — Да, — твердо ответил он. — Я вижу это по глазам. А в твоих глазах написано, что ты не

представляешь себе, что значит быть любимой.

— Джулиан, боюсь, ты мало меня знаешь.

— Кэти, ты меня недооцениваешь. И относишься ко мне как-то странно: то тебе кажется, что я

наивный ребенок, то я волк, готовый вот-вот тебя проглотить. Ты сперва посмотри, на что я

способен, как любовник, вот тогда ты поймешь, что до этого ни один мужчина к тебе даже не

прикоснулся! Я засмеялась.

— Хорошо. Но только один раз!

— Стоит тебе попробовать один раз со мной, как тебе не захочется меня отпускать, — произнес он,

сверкнув своими черными глазами.

— Джулиан… я не люблю тебя.

— Так полюбишь, когда мы проведем вместе одну ночь.

— Джулиан, — сказала я, широко зевнув. — Я так устала, к тому же я пьяна. Пожалуйста, уходи и

оставь меня в покое.

— Ни за что! Раз уж ты пообещала, я от тебя не отстану. Сегодня ты будешь со мной, как и все

остальные ночи в твоей жизни или в моей.

Дождливым субботним утром, когда весь наш багаж уже был погружен в такси, чтобы ехать в

аэропорт, мы с Джулианом стояли в мэрии, вокруг собрались наши друзья, а мировой судья

произносил слова, которые свяжут нас на всю жизнь, «пока смерть не разлучит нас». Когда настала

моя очередь говорить необходимые в таком случае слова клятвы, я мгновение помедлила, мне

хотелось убежать, помчаться к Полу. Он не сможет этого пережить. А Крис? Впрочем, Крису лучше,

если я выйду замуж за Джулиана, чем за Пола, он сам мне об этом сказал.

Джулиан тесно прижимался ко мне, его темные глаза светились гордостью и любовью. Мне некуда

было бежать, только что и оставалось, так это произносить необходимые слова. И вот я уже замужем

за мужчиной, которому никогда не позволю стать моим мужем, я в этом себе поклялась. Не только

Джулиан был счастлив и горд; мадам Золта тоже так и светилась от радости, благословляла нас,

целовала и проливала материнские слезы.

— Ты правильно поступила, Кэтрин. Вместе вы будете счастливы, вы такая красивая пара, только

помните, что вам ни в коем случае нельзя обзаводиться детьми!

— Дорогая, любимая, самая прекрасная, — шептал мне Джулиан, когда мы летели над

Атлантикой. — Ну, пожалуйста, не будь такой грустной. Ведь это наш праздник! Клянусь тебе, я

больше не дам тебе грустить. Я буду самым любящим мужем на свете, и у меня не будет никого,

кроме тебя!

Моя голова склонилась ему на плечо, и я зарыдала! Я плакала о том, чего была лишена в этот

счастливый для любой девушки день. Где птичье пение, где колокольный звон? Где зеленая травка и

чувство любви? И где моя мать, ставшая причиной всех моих несчастий? Где? Плачет ли она, думая

о нас? А может быть, она бросала в мусорную корзину мои письма с вырезками из газет?.. Да, это

больше на нее похоже, она предпочитала не вспоминать о том, что натворила. Как легко и просто

отправилась она в свадебное путешествие, когда вышла замуж второй раз, оставив нас на попечение

безжалостной бабки, и вернулась в прекрасном настроении, а потом еще долго рассказывала нам, как

прекрасно она провела время. Она совсем не интересовалась Кори и Кэрри, когда мы, запертые на

чердаке, подвергались издевательствам и голодали, а ведь они совсем не росли. Она не замечала, как

печален их остановившийся взгляд, как тонки их слабенькие ручки и ножки. Она никогда не видела

того, чего не хотела видеть.

Продолжал лить дождь, предвещая нехорошее. От потоков ледяной воды обледенели крылья

самолета, уносившего меня все дальше и дальше от всех тех, кого я люблю. Мое сердце покрылось

такой же ледяной коркой. А сегодня ночью мне предстоит лечь в постель с мужчиной, которого я не

воспринимаю серьезно вне сцены; сейчас он такой респектабельный, одет в костюм и воображает

себя принцем.

И все же я должна отдать должное Джулиану: в постели он действительно был бесподобен. Я

постаралась забыть о том, кто со мной, и представляла себе совсем другого, когда он покрывал

поцелуями все мое тело, каждый кусочек, каждый уголок был обласкан, пригрет, изучен его

нежными губами. Через некоторое время я уже хотела его. Я просто трепетала от желания, чтобы он

скорее мной овладел, пытаясь прогнать навязчивую мысль, что накануне я совершила самую

большую ошибку в своей жизни.

Но я натворила и много других ошибок

ЛАБИРИНТ ЛЖИ

Не успели мы привыкнуть к разнице во времени, как уже смотрели репетиции Королевского балета,

сравнивая их стиль с нашим. Мадам Золта предупредила нас, что они предпочитают строгий

классический стиль, но мы должны придерживаться собственной манеры, и пусть это нас не пугает.

— Следуйте своим приемам, сохраняйте их в чистоте, но в каждый танец вложите частичку

собственной души. Джулиан, Кэтрин, вы молодожены, поэтому все внимание будет устремлено на

вас, так что постарайтесь придать каждой сцене романтический оттенок. Когда я смотрю на вас, у

меня щемит сердце. И если вы будете продолжать в том же духе, вы можете войти в историю балета.

Она улыбнулась, но в уголках ее маленьких глаз стояли слезы.

— Давайте докажем всему миру, что Америка тоже может творить шедевры. — Она замолчала и

отвернулась, чтобы мы не видели, как сморщилось от слез ее лицо.

— Я так вас всех люблю, — всхлипнула она. — А теперь уходите… Оставьте меня… И дайте мне

возможность гордиться вами!

Мы были готовы на все, лишь бы заставить имя мадам Золты вновь прогреметь, на этот раз не как

балерины, а как педагога. Мы репетировали до изнеможения, после репетиций падали от усталости.

Английская балетная труппа размещалась в здании Королевской оперы на Ковент-Гарден. Когда я

впервые попала туда, у меня перехватило дыхание, и я вцепилась в Джулиана, чтобы не упасть.

Огромный зал с красными драпировками и золотой лепниной вмещал более двух тысяч человек.

Сверкающие золотом балконы ровными галереями уходили вверх, а венчал все высокий купол,

украшенный изображением солнца, простирающего над миром свои лучи. Это зрелище потрясло

меня своим старомодным великолепием, но вскоре мы обнаружили, что за кулисами убранство

отнюдь не столь пышное, а в переполненных людьми уборных, в муравейнике крохотных

костюмерных и гримерных было просто неприятно находиться. Но что самое страшное, помещения

для репетиций там вовсе отсутствовали! И уж в полное отчаяние меня привела английская система

водоснабжения и отопления! Я постоянно мерзла, за исключением, пожалуй, часов репетиций. А

ограниченный запас горячей воды в ванной меня просто убивал: мне не удавалось толком принять

ванну, иначе можно было просто превратиться в ледышку.

И все это время Джулиан ходил за мной, как привязанный. Право на уединение было для него чем-

то таким, о чем он не имел ни малейшего понятия, поэтому и не считал нужным соблюдать. Он не

оставлял меня в покое даже в ванной, а когда я успевала запереть дверь прямо перед его носом, то

начинал требовать:

— Открой дверь! Ведь я знаю, что ты делаешь, так почему же ты не хочешь меня впустить? К чему

вся эта секретность?

Но и этого ему было мало, он хотел проникнуть во все тайны моей души, выведать мое прошлое,

узнать мои мысли, короче, все, что происходило со мной в жизни.

— Итак, твои родители погибли в автокатастрофе, а что было потом? — вопрошал он, сжимая меня

в своих железных объятиях.

Он спрашивал меня об этом вот уже в сотый раз. И зачем ему только это надо? Я сглотнула. У меня

уже сложилась стройная история о том, как по закону нас хотели объявить сиротами и установить

над нами опекунство, и поэтому мы с Крисом и Кэрри решили бежать.

— Мы скопили немного денег, понимаешь, у нас оставалось кое-что от дней рождений, Рождества и

прочих праздников. Сели на автобус, идущий во Флориду, но Кэрри была больна, ее вырвало, и

тогда вмешалась какая-то толстая негритянка, она отвела нас к своему «доктору-сыну». Может ей

стало жалко нас. Ну так вот, она привела нас к себе, вот собственно и все.

— И все, — медленно повторил он. — Черт знает, сколько ты от меня скрываешь! Впрочем, я и сам

догадываюсь: он понял, что юная красавица — просто находка для него, потому и проявил столько

благородства. Кэти, скажи, в каких отношениях вы с ним были?

— Я любила его и собиралась выйти за него замуж.

— Так почему же не вышла? — выпалил он. — Почему ты в конце концов согласилась стать моей

женой? Такт, деликатность никогда не были среди моих добродетелей, и меня взбесило, что он заставляет

меня рассказывать о том, о чем мне неприятно говорить.

— Потому что ты все время ошивался возле меня! — вспылила я. — Ты заставил меня поверить, что

я смогу тебя полюбить, хотя я лично в этом сомневаюсь! Мы совершили ошибку, Джулиан,

страшную ошибку!

— Не смей больше так говорить, слышишь, не смей! — воскликнул Джулиан со слезами в голосе,

словно я нанесла ему тяжелое оскорбление.

В этот миг я вспомнила Криса и подумала, что нельзя нести страдание всем, кого встречаешь на

своем пути. Вспышка ярости тут же прошла, и я позволила Джулиану меня обнять. Он наклонился,

чтобы поцеловать меня в шею.

— Кэти, я так тебя люблю! Я не относился так ни к одной женщине! И меня еще никто по-

настоящему не любил. Спасибо тебе, что ты стараешься полюбить меня, хотя и говоришь, что пока

не любишь.

Его голос дрожал, и у меня сжалось сердце. Сейчас он казался маленьким мальчиком, который

просит о чем-то невозможном. Может быть, я была несправедлива к нему? Я повернулась и обняла

его за шею.

— Я очень хочу тебя полюбить, Джул. Ведь я вышла за тебя и сделала это сознательно, поэтому

можешь не сомневаться, я буду тебе хорошей женой. Только, пожалуйста, не торопи события! Дай

мне время, я и стану любить тебя сильнее, когда лучше узнаю тебя. Ведь ты мне совсем чужой, хотя

мы и знакомы вот уже около трех лет.

Он вздрогнул, словно знай я его по-настоящему, я бы уж точно не смогла его полюбить. Он

настолько сомневался в себе! Господи, что же я наделала? И что я за человек, если могла отвернуться

от честного, искреннего, благородного мужчины и очертя голову броситься в объятия настоящего

чудовища? Мама всегда имела привычку поступать опрометчиво, не думая о последствиях, и спохватываясь

тогда, когда было уже поздно. В глубине души я была не такой, не может быть, чтобы я так походила

на нее! Я слишком талантлива, чтобы походить на человека, абсолютно лишенного каких бы то ни

было способностей, за исключением, пожалуй, одной — умения влюблять в себя мужчин. Впрочем

здесь большого ума не требуется. Нет, я бы хотела быть такой, как Крис… И я снова унеслась на

крыльях воспоминаний, размышляя о том, что она натворила. Она виновата во всем, даже в том, что

я вышла замуж за Джулиана!

— Кэти, тебе придется научиться мириться с моими недостатками, — нарушил молчание

Джулиан. — Не делай из меня кумира, не думай, что я само совершенство. Да что говорить, ты сама

знаешь, так что если ты собираешься создать в своем воображении образ прекрасного принца, то,

боюсь, тебя ждет разочарование. Ты так же боготворила своего доктора. Мне вообще кажется, что

тебе свойственно очень высоко ставить мужчину, в которого ты, влюблена, поэтому в конце концов

тебя неизбежно ждет разочарование. Ты лучше просто люби меня и не обращай внимания на то, что

тебе неприятно.

Мне было трудно не замечать недостатки, в частности, мамины, в то время как Крис был к этому

совершенно равнодушен. Но так уж я устроена: прохожу мимо блестящей монеты в поисках

потускневшей. Забавно. Мне казалось, что всеми своими недостатками Пол обязан Джулии. Так

казалось до тех пор, пока не явилась Аманда со своей жуткой историей. Я в очередной раз с

ненавистью подумала о маме — это из-за нее меня подводит инстинкт!

Джулиан давно уже лег спать, а я все сидела у окна и размышляла, наблюдая за снежинками,

бившимися в стекло. Погода словно предсказывала мне будущее. Весна вместе с Полом осталась

там, в саду… я сама этого захотела. Мне не следовало верить Аманде. Господи, сохрани меня от

того, чтобы я стала похожей на маму, что снаружи, что изнутри.

Недели, проведенные в Лондоне, были загружены до предела, они были восхитительны и

изнурительны, и я с ужасом думала о том времени, когда придется вернуться в Нью-Йорк. Как долго

мне удастся скрывать все от Пола? Ведь вечно так продолжаться не может. Раньше или позже ему

придется узнать.

Мы прилетели в Клермонт накануне первых весенних деньков и на такси доехали до дома Пола. Там

все было по-прежнему, изменилась только я, и вот теперь мне предстояло войти в дом и ввергнуть в

отчаяние человека, который уже перенес достаточно ударов судьбы.

Я оглядела аккуратные шары и конусы, выстриженные из кустов самшита, глицинию в цвету,

пышное буйство азалий, огромные магнолии, вот-вот готовые расцвести, и всю эту зелень украшал

испанский бородатый мох, загадочный и темный, создававший впечатление живого кружева. Я

вздохнула. Но самым прекрасным казался в сумерках старый дуб, окутанный каким-то романтически

грустным мистическим ореолом: он был сплошь покрыт испанским бородатым мхом, который в

конце концов убивает своего хозяйка. Любовь, которая входит в самое сердце и затем губит.

Сначала я думала войти в дом вместе с Джулианом и сразу рассказать Полу обо всем, но в конце

концов у меня не хватило решимости.

— Ты не обидишься, если я оставлю тебя здесь на веранде, а сама поговорю с Полом? — обратилась

я к Джулиану.

Он кивнул. Странно, я ожидала, что он станет спорить, но он покорно уселся в стоявшее здесь

плетеное кресло-качалку. Оно было памятно мне тем, что, когда в тот воскресный поддень нас

высадил здесь автобус, в нем дремал Пол. Тогда ему было сорок. Сейчас — сорок три.

Испытывая странную дрожь, я прошла дальше одна и открыла дверь собственным ключом. Можно

было позвонить или послать телеграмму, но мне нужно было видеть его лицо, выражение его глаз,

попытаться прочитать его мысли. Мне нужно было знать, действительно ли это для него серьезный

удар, или я только задела его самолюбие.

Казалось никто не слышал, как я вошла, как прозвучали мои шаги в холле. Пол дремал,

растянувшись в своем любимом кресле перед камином и цветным телевизором, положив

скрещенные ноги в ботинках на оттоманку. Возле его кресла на полу по-турецки сидела Кэрри: ей

всегда нужно было находиться рядом с кем-то, кто ее любит. Она полностью ушла в игру с

маленькими фарфоровыми куколками. На ней был белый свитер с алыми манжетами и воротничком,

а сверху — красная вельветовая курточка. Она была похожа на очаровательную миниатюрную

статуэтку. Я снова взглянула на Пола: даже во сне его лицо хранило выражение напряженного ожидания, он то

и дело менял положение ног, а пальцы рук то сжимались в кулаки, то вновь разжимались. Голова его

откинулась на спинку кресла, но и она моталась из стороны в сторону, ему что-то снилось — может

быть я. Вдруг его лицо повернулось ко мне: неужели он даже во сне почувствовал мое присутствие?

Он медленно открыл глаза, зевнул, прикрыв рукой рот, потом взгляд его упал на меня. Он смотрел

так, словно я была видением.

— Кэтрин, — прошептал он, — это ты?

Вопрос услышала Кэрри, она вскочила и подбежала ко мне, выкрикивая мое имя, а я подхватила ее и

подбросила к потолку. Я обрушила на ее лицо целую лавину поцелуев и так крепко сжала в своих

объятиях, что она закричала:

— Мне больно, отпусти!

Она была такая хорошенькая; она явно посвежела и поправилась.

— Кэти, почему тебя так долго не было? Мы каждый день ждем, что ты придешь, а тебя все нет и

нет. Мы представляли себе, как вы поженитесь, но когда ты долго не писала, доктор Пол сказал, что

не следует спешить. А почему ты посылала нам только открытки? Разве у тебя не было времени,

чтобы писать настоящие, длинные письма? А Крис сказал, что ты, наверно, страшно занята. — Она

высвободилась из моих объятий и снова опустилась на пол рядом с креслом Пола, поглядывая на

меня с укоризной. — Кэти, ты нас совсем забыла, да? Ты думаешь только о своем балете, и когда ты

танцуешь, тебе не нужна семья.

— Нет, Кэрри, мне очень нужна семья, — машинально ответила я, поглощенная созерцанием Пола,

мне так хотелось прочитать его мысли!

Пол поднялся с кресла и пошел ко мне, глядя мне прямо в глаза. Мы обнялись, а Кэрри наблюдала за

нами, словно постигала науку, как должны обниматься мужчина и женщина, которые любят друг

друга. Его губы лишь слегка коснулись моих, но я вся так и вспыхнула от их прикосновения,

Джулиан никогда не оказывал на меня такого воздействия.

— А ты изменилась, — произнес он в своей спокойной, мягкой манере. — Похудела. И выглядишь

усталой. Почему ты не позвонила, что едешь? Я бы встретил тебя в аэропорту.

— Ты тоже похудел, — сказала я хриплым шепотом.

Худоба шла ему гораздо больше, чем мне; его усы казались темнее и гуще. Я осторожно

прикоснулась к ним, и меня охватила тоска: теперь они не мои, хотя он нарочно их отрастил, чтобы

сделать мне приятное.

— Мне было плохо, когда ты перестала писать мне каждый день. Ты была очень занята?

— Да, вроде того. Трудно каждый день выступать и еще стараться осмотреть все

достопримечательности… оставалось так мало времени.

— Я подписался на «Вэрайэти».

— О! — только и смогла простонать я, моля Бога, чтобы там не успели сообщить о моей свадьбе.

— Теперь я твой штатный агент по сбору вырезок, хотя у Криса есть свой альбом. Каждый раз,

когда мы коротаем время вместе, мы сравниваем вырезки, и если у кого-то из нас какой-то недостает,

то делаем ксерокопию. — Он помолчал, явно озадаченный моим выражением лица, поведением или

чем-то еще. — Там только восторженные отзывы… Кэтрин, почему ты такая… такая безучастная?

— Я устала. Ты же сам сказал. — Я опустила голову, не зная, как посмотреть ему в глаза. — А как

ты? — Кэтрин, что случилось? Ты очень странно себя ведешь.

Кэрри смотрела на меня во все глаза, словно Пол высказал и ее мысли. Я обвела взглядом комнату,

уставленную вещами, которые Пол собирал всю жизнь. Какая красота! Солнечный свет, проникая

сквозь тонкие шторы, играл на изящных вещицах, расставленных на высокой этажерке со

стеклянными полками, отражался в потускневшем зеркале на стене. Как легко уйти от ответа,

оглядываясь по сторонам и притворяясь, что все хорошо, когда на самом деле все из рук вон плохо.

— Кэтрин, отвечай! — крикнул Пол. — Что стряслось?

Я села на стул, колени дрожали, в горле пересохло. Почему у меня все всегда получается не так? И

как он мог мне лгать, обманывать меня, зная, что вся моя жизнь состояла из обмана и лжи? А сам

выглядит таким верным, надежным. Как это только ему удается?

— Когда вернется Крис?

— В пятницу. Приедет на пасхальные каникулы.

Он задумчиво на меня посмотрел: мой вопрос показался ему странным, потому что обычно мы с

Крисом поддерживали тесную связь.

Тут появилась Хенни, и снова восклицания радости, объятия, поцелуи: больше было невозможно

откладывать, но я все же нашла способ.

— Пол, я пригласила Джулиана… Он сейчас на веранде. Можно его позвать?

Он очень странно на меня посмотрел и кивнул.

— Конечно. Зови его в дом. — И добавил, обращаясь к Хенни: — Поставь два дополнительных

прибора. Вошел Джулиан. Как я его и просила, он и словом не обмолвился, что мы женаты. Еще в такси мы

сняли обручальные кольца и положили в карман.

Это был самый странный ужин из всех, на каких я когда-либо присутствовала. Когда же мы с

Джулианом стали раздавать подарки, напряженность, кажется, даже усилилась. Кэрри лишь

осторожно взглянула на свой браслет, усыпанный рубинами и аметистами, и только Хенни просияла,

получив толстый золотой браслет.

— Чудесная вещица. Спасибо, Кэти. — Пол поставил подаренную мною статуэтку на ближний

столик. — Джулиан, надеюсь, ты нас извинишь, если мы с Кэти уединимся: мне надо с нею

поговорить. Он сказал это так, как сказал бы врач, желающий поговорить с главой семейства, где кто-то серьезно

заболел. Джулиан кивнул и улыбнулся Кэрри, она просияла в ответ.

— Я пошла спать, — заявила она. — Спокойной ночи, мистер Маркет. Не знаю, помогали ли вы

Кэти выбирать этот браслет, но все равно спасибо.

Джулиан остался в гостиной смотреть телевизор, а мы с Полом отправились прогуляться в его

роскошный сад. Вовсю цвели плодовые деревья; красные, розовые и белые цветы вьющихся роз

божественно смотрелись на красивой садовой решетке.

— Что все-таки произошло, Кэтрин? — спросил Пол. — Ты приезжаешь домой ко мне и привозишь

с собой какого-то мужчину. Впрочем, можешь не объяснять, я и сам догадался.

Быстрым движением я схватила его руку.

— Молчи, не говори ничего! — воскликнула я и принялась медленно и нерешительно рассказывать

о визите его сестры. Я поведала о том, как узнала, что Джулия жива. Я, конечно, поняла, что им

двигало, когда он скрывал это от меня, но все же он должен был сказать мне правду!

— Зачем ты заставил меня поверить, что она мертва? Или ты думал, что я настолько мала, что не

смогу вынести правды? Скажи ты мне правду, я бы все поняла! Я любила тебя, неужели ты мог в

этом сомневаться? И я дарила тебе свою любовь не потому, что считала себя обязанной тебе, а

потому что я так хотела, потому что отчаянно нуждалась в тебе! Брак не был для меня самоцелью,

меня вполне устраивали наши отношения. Я бы вечно оставалась твоей любовницей, но ты должен

был сказать про Джулию! Ты же знаешь, насколько я импульсивна, я всегда действую необдуманно,

когда меня что-нибудь обидит, а в тот вечер, когда меня посетила Аманда, боль от обиды была

просто нестерпимой! Ложь! — продолжала я. — О, как же я ненавижу лжецов! И ты лгал мне! Ты,

кому я доверяла больше всех на свете!

Я остановилась, он остановился вместе со мной. Стоявшие в аллее обнаженные мраморные статуи,

казалось смеялись над нами. И над несложившейся любовью. Потому что теперь мы были очень

похожи на них, такие же холодные, ледяные.

— Аманда, — имя перекатывалось у него на языке, словно какая-то отрава, которую надо поскорее

выплюнуть. — Аманда всегда любила полуправду. Почему же ты не поговорила со мной перед

отъездом в Лондон, почему не дала мне возможности оправдаться?

— Но как можно оправдаться, когда ты лжешь? — Я наносила рассчитанный удар, мне хотелось,

чтобы ему сейчас было больно так же, как мне в тот день, когда Аманда явилась в театр.

Мы еще немного прошли и остановились, опершись о ствол самого старого дуба. Он достал пачку

сигарет. — Пол, извини. И все же мне интересно услышать, что ты можешь сказать в свое оправдание.

Он медленно затянулся, выдохнул дым. Приблизившись ко мне, дым окутал мне голову, шею, все

тело, заглушив запах роз.

— Помнишь, когда ты приехала, — начал он, помолчав, — ты очень переживала из-за Кори, я уж не

говорю о твоей матери. Как я мог причинить тебе боль своей печальной исповедью, если ты и так

пережила столько горя? К тому же тогда я не знал, что мы станем любовниками, ты казалась мне

просто милым ребенком, которого преследуют несчастья, хотя я всегда испытывал к тебе нежность,

всегда. Я испытываю ее и сейчас, хотя ты смотришь на меня обвиняющим взглядом. Впрочем, ты

права. Я должен был тебе об этом рассказать. — Он тяжело вздохнул. — Рассказал же я, как в день,

когда Скотги исполнилось три года, Джулия взяла его на реку и держала под водой, пока он не

задохнулся. Но я скрыл, что она все еще жива… Целая бригада докторов пыталась вывести ее из

комы, но им это так и не удалось.

— Кома, — прошептала я. — Она жива, но находится в коме?

Он печально улыбнулся и посмотрел на луну, которая тоже улыбалась саркастически, по крайней

мере, мне так показалось. Потом повернул голову, и наши глаза встретились.

— Да, Джулия осталась жива, и пока вы не поселились у меня, я каждый день ездил ее навещать в

частную клинику. Я сидел возле нее, держа ее руку в своей и заставляя себя смотреть на ее

изможденное лицо и костлявое тело… Мне это казалось лучшим способом самобичевания, я думал,

что так можно искупить вину, которую я чувствовал перед ней. С каждым днем у нее оставалось все

меньше волос, они были везде: на подушке, на покрывале. Она угасала прямо на глазах! Всюду были

какие-то трубочки, проводочки, через которые она дышала, в вене торчала иголка, через которую

вводили питательный раствор. Мозг уже не давал импульсов, но сердце продолжало биться. По всем

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

  • Правило дифференцирования сложной функции.
  • Анкета Венгерского Консульства (Апликационная Форма).
  • Раздела 3 Расчета
  • Современное состояние
  • Письменность
  • (назва державного екзамену за навчальним планом)
  • Lt;question> Качество речи, состоящее в соответствии ее звуковой (орфографической), лексической и грамматической структуры принятым в языке литературным нормам.
  • Корневая чакра
  • Осмысливание результатов наблюдения
  • М вольный стиль юноши. 1 Грачев Александр 2000 II ДЮСШ Виктория Екатеринбург 4.29,22 II 494 Лисицын С.А
  • Вот пример как граждане России начали -- ОБЪЕДИНЯТЬСЯ и ЗАЩИЩАТЬ своих детей, свои семьи -- от Ювеналов правозащитников и органов Опеки.
  • Работа служб паблик рилейшнз со средствами массовой информации
  • Про зупинення досудового розслідування
  • Правонарушения и ответственность
  • АНСАМБЛЬ
  • Селениэль. Это случилось опять.
  • Ева (Чернова Яна) Никольская 12 страница
  • Глава 28. Призва’въ же Исаа’къ Иа’кова, благослови’ его’ и запове’да ему’
  • Сезон 1. Эпизод 16. «Долгий путь домой».
  • Голоса за сценой