Бродвей» во тьме

Корабль все еще держался на плаву, хотя мог затонуть в любую минуту. У аккумуляторов кончился заряд, и аварийное освещение отключилось. Темнота, как саван, окутала все вокруг, породив настоящее безумие. Оставшаяся в живых часть команды корабля превратилась в стадо неистовых животных. Теперь, когда вокруг воцарилась тьма, люди потеряли контроль над собой. Они не видели, что творится рядом, и не знали, откуда можно ожидать опасности. Они шарахались из стороны в сторону, сбивая друг друга, затаптывая слабых и раненых. В этом кошмаре нельзя было разобрать, спасаются ли они от смерти или несут ее с собой.

Повсюду слышались удары, шум падающих тел, стон и крики умирающих. Кто-то отчаянно ругался, кто-то рыдал, кто-то издавал жуткие звуки, больше напоминающие рев подстреленных зверей. Многие падали в провалы и лестничные проемы. Кто-то оказывался в шахте, проходящей через центр корабля, и сразу тонул.

Только отряд доктора Скотта, послушный вожаку, сохранял выдержку. Скотт предугадал это безумие во тьме. Как только свет погас, он толкнул Кемаля в бок и крикнул:

— Ложись! Не двигайся!

Сам Фрэнк встал рядом с турком и каждого, кто натыкался на него в темноте, отбрасывал прочь. Он работал кулаками и локтями до тех пор, пока обезумевшая толпа людей не рассеялась. Он был подобен архангелу Михаилу, сражавшемуся в аду с демонами.

Рого также вел себя вполне достойно. Используя свой опыт полицейского, он одной рукой схватил жену за волосы, чтобы не потерять ее, а другой принялся отшвыривать от себя бегущих мимо людей. Вскоре ему удалось вместе с женой прижаться к стенке коридора, где они и залегли, укрывшись за трубой.

— Мне больно! Ты делаешь мне больно! — не переставала кричать Линда, но Майк не обращал на нее внимания, стараясь лишь не дать толпе растоптать ни себя, ни свою драгоценную супругу.

Джейн Шелби и мисс Кинсэйл избежали этого кошмара. Они как раз возвращались на «Бродвей» после своего уединения. Свет погас раньше, чем они успели дойти до центрального прохода «Посейдона». Женщины на всякий случай прижались к стенке, но толпа их миновала. Они только слышали ее топот, крики упавших и раздавленных и чувствовали смешанный запах пота и нефти, но никто их даже не задел.

Шелби заметил вернувшегося к ним Скотта, присутствие священника успокоило его. Только поэтому Ричард заставил себя остаться на месте. Правда, в какой-то момент он ощутил сильное желание бежать вместе со всеми. Шелби понимал, к чему бы привел этот безумный поступок. Рано или поздно он обязательно или упал бы на пол и был бы затоптан бегущими, или провалился бы в шахту и отправился бы на дно морское.

— Ложитесь! — успел он крикнуть Сьюзен и Мартину и сам рухнул на пол, прикрыв дочь своим телом. В следующую секунду кто-то наступил ему на ладонь подошвой сапога, но Дик почти не ощутил боли. Затем раздался отчаянный крик Мартина. Отовсюду слышались ругань и проклятья поверженных на пол людей.

В кладовой Нонни Пэрри испуганно вскрикнула, кода погас свет, и инстинктивно потянулась к Мюллеру:

— Вот теперь мы точно умрем, да? — без всякой надежды в голосе прошептала она. Хьюби Мюллер в этом уже не сомневался. Так или иначе, но все должно было закончиться в самом ближайшем будущем.



Он почувствовал, как она губами ищет его губы, и ощутил сладость и аромат абрикосового варенья. Однако та стремительность, с которой Нонни начала целовать его, подсказала Хьюби, что эта девушка жаждет чего-то большего, и уже через несколько мгновений они превращались на время в единое целое.

И Хьюби Мюллер, старый холостяк, ловелас и сердцеед, вдруг понял, что к этой девушке он испытывает весьма необычные для него чувства. Он впервые занимался любовью, в которой перемешались нежность и жалость. Никогда еще не приходилось ему прижимать к себе такое вот маленькое и запуганное существо, ставшее для него как бы прощальным даром жизни.

Волна наслаждения накрыла их и снова отступила. Теперь Мюллер испытывал переполняющие его чувства сострадания и желания охранять и защищать это хрупкое тельце, которое совсем недавно составляло с ним один организм.

Мюллеру вспомнилось это выражение: «заниматься любовью», и оно его позабавило. Он «занимался любовью» с девушкой, с которой был едва знаком. И все же слово «любовь» сейчас звучало для него в самом прямом, буквальном, смысле. Любовь, которую он никогда не знавал раньше, теперь обволакивала его, душила и даже вызывала слезы.

Они прильнули друг к другу, касались пальцами губ и щек и, дрожа и еще переживая случившееся с ними, радовались тому, что до сих пор живы.

Супруги Роузен тоже пытались на свой лад защитить друг друга.

— Ложись на пол, мамочка! — кричал Мэнни. — Ложись и не шевелись, он так нам велел! Ни о чем не волнуйся, я буду здесь, рядом с тобой!

Вспомнив, что Скотт предупреждал всех беречь голову, Роузен положил ладони на темя своей жены. Когда же на него кто-то наваливался, он грубо отталкивал непрошеного гостя со словами:

— Пошел вон! Прочь отсюда!

Тем временем Белль не переставала причитать:

— Мэнни! Мэнни! Не глупи и ложись на пол рядом. Тогда по тебе перестанут ходить пешком! Давай, иди же быстрей сюда! Прячься, здесь ты будешь в полной безопасности.

Постепенно топот, возмущенные крики и стоны раненых начали стихать, а вскоре и вовсе пропали. И вот над шарканьем удаляющихся ног возвысился голос Скотта:

— Всем оставаться на своих местах! Никому не шевелиться! Опасность почти миновала. Все у меня целы? Никто не ранен?

Ему ответил Мэнни:

— Я даже не знаю, что вам сказать. Темно ведь, ничего не видно. Нас тут чуть не растоптали.

Наконец все звуки стихли окончательно. Еще пару раз кто-то громко вскрикнул, и наступила полная тишина.

— У кого-нибудь есть при себе зажигалка? — снова раздался голос священника.

— У меня, — отозвался невидимый Шелби.

— Зажгите ее.

Раздался легкий щелчок, и темноту прорезал крошечный огонек.

Маленькое пламя, осветившее часть лица Ричарда, сразу же успокоило всю команду Скотта. Они словно опять почувствовали себя одним целым, членами одной группы, вместе идущими к цели. Один за другим стали загораться огоньки: от зажигалок Мартина, Рого и Роузена. Кое-кто принялся чиркать спичками, показывая, что тоже имеет при себе источник света.

— Берегите огонь! — крикнул Скотт. — Берегите его! Мы еще не знаем, сколько света нам понадобится, чтобы достичь цели. Пусть пока что горит только зажигалка Шелби. Дик, поднимите ее чуть повыше. Теперь я попрошу всех остальных идти на этот свет. Мы должны собраться возле Дика, тогда проведем перекличку и подсчитаем потери.

Хьюби Мюллер и Нонни услышали этот призыв, поднялись со своего места и направились на голос Скотта.

Роузены тоже подошли к пламени зажигалки. Белль не переставала жаловаться:

— Боже мой, мои бедные ноги!

— Может быть, ты опять снимешь туфли? — предложил Мэнни.

— Нет, мне в них легче. Вот только эти проклятые каблуки…

— Погоди, дай-ка мне их сюда на минуточку, — потребовал ее муж.

Раздался характерный хруст: Мэнни сломал оба каблука. В обновленных туфлях Белль почувствовала себя намного удобней.

— Прости, что мне сразу не пришло это в голову, — смутился мистер Роузен.

— Хорошо, что хоть сейчас сообразил, — кивнула Белль. — Так гораздо лучше.

Джейн Шелби шла вместе с мисс Кинсэйл, женщины держались под руки. Неожиданно Джейн почувствовала, как мисс Кинсэйл покачнулась и негромко вскрикнула:

— Ой!

— Что с вами? — заволновалась Джейн.

— Я на что-то только что наступила.

— Бог мой!

Мисс Кинсэйл лишь плотней прижалась к Джейн и прошептала:

— Она уже не шевелилась.

— Она? — удивленно переспросила Джейн. — Как же вы догадались, что наступили на женщину?

— Сама не знаю, — пожала плечами старая дева. — Почувствовала, наверное. А, может, просто интуиция.

— Все равно нам сейчас нельзя останавливаться и выяснять, что же там попалось вам под ноги, — мотнула головой Джейн. — Скотт хочет, чтобы мы немедленно собрались все вместе. Идемте к нему, а потом, возможно…

Когда священник понял, что все его товарищи подошли к нему, он произнес:

— Теперь выключайте свою зажигалку, Дик. Берегите газ. Итак, начнем перекличку. Миссис Роузен?

— Я здесь, — подтвердила Белль.

— С вами все в порядке?

— Да-да, конечно, — торопливо ответила Белль и тут же добавила: — Мэнни только что отломал каблуки моих туфель, и мне теперь стало легче передвигаться по этому ужасному полу.

— Мистер Роузен?

— Все нормально. Кто-то, правда, умудрился наступить мне на руку, но боль уже прошла. — И в темноте все услышали, как он пытается массировать ушибленную кисть.

— А вы молодец, что сообразили отделаться от каблуков, — похвалил товарища священник. — Все те женщины, которые до сих пор мучаются с высокими каблуками, должны немедленно последовать вашему примеру, — решил он и продолжал перекличку. — Хьюби? Нонни?

— Мы здесь, — отозвался Хьюби, отчетливо сознавая, что отныне всегда будет называть себя и эту милую девушку «мы». Если, конечно, они выживут.

— Мистер Бейтс? Мисс Рейд?

Ответа не последовало. Из темноты послышался ворчливый голос Рого:

— Они, скорее всего, отыскали винные склады и теперь наверняка валяются там пьяные.

Священнику пришлось напрячь свой голос, чтобы он долетел до дальних закоулков «Бродвея»:

— Мистер Бейтс! Мисс Рейд! Вы меня слышите? Где вы?

Наступила тишина, и тут заговорила Джейн Шелби. Она обращалась к мужу:

— Дик, Робин с тобой? Робин, где ты? Ты возле папы, да?

— Робин? — испугался Шелби. — Нет, а почему ты о нем спрашиваешь? Вы же вдвоем ушли, когда он сказал, что ему нужно кое-куда…

Джейн чуть не задохнулась от ужаса. А Фрэнк уже снова кричал во весь голос:

— Мистер Бейтс! Мисс Рейд! Вы меня слышите? Где вы?

Откуда-то издалека донесся голос Памелы, который сейчас же все узнали, хоть и прозвучал он довольно невнятно:

— З-з-десь!

Рого горько рассмеялся:

— Вот видите. Они уже напились.

— Джейн! — На этот раз заволновался Шелби. — Робин должен быть где-то рядом с тобой. Ты же его сама увела от нас.

— Нет, здесь только мисс Кинсэйл, больше никого нет. Я оставила его одного и велела ему вернуться самостоятельно.

— А почему наши имена никто не выкрикивает? — послышался обиженный голосок Линды.

— Мистер и миссис Рого, — тут же исправил свою ошибку Скотт. — С вами, надеюсь, все в порядке?

— Да, — ответил Майк за них обоих.

— Как будто тебе было не наплевать на меня! — начала скандалить Линда. — Меня могли запросто растоптать эти бешеные кони!

— Я тоже здесь, цел и невредим, — замолвил за себя словечко Мартин.

— Мамочка, ты уверена, что Робина нет нигде поблизости?! — в страхе воскликнула Сьюзен. — Он же ушел с тобой. Здесь его с тех пор больше никто не видел.

Джейн Шелби держалась изо всех сил, чтобы не поддаться панике. Она еще несколько раз позвала сына, потом обратилась к Скотту:

— Фрэнк, Робин куда-то пропал!

Тотчас же все защелкали зажигалками или зачиркали спичками. Но в возникшем тусклом сиянии мальчика нигде поблизости видно не было.

— Робин! — не на шутку встревожился Шелби. — Робин? Где ты? Отвечай мне! Робин?!

Рого, профессиональный сыщик, первым начал действовать. Он спросил Джейн:

— Простите меня, мэм, но где и когда точно вы видели своего сына последний раз?

— По дороге в туалет, — не задумываясь, ответила женщина. — Ему очень нужен был туалет. Но он не хотел ничего делать в моем присутствии. Он стеснялся меня. Но в туалете оказалось очень грязно, да и пользоваться им так, как мы все привыкли, уже было невозможно. Потом мисс Кинсэйл и я… Но я была уверена, что он давно уже здесь. Боже мой! Я хочу немедленно вернуться туда, где я его оставила. Я иду искать своего ребенка. А вдруг с ним что-то случилось?

Она уже собиралась бежать в темноту, не разбирая дороги, но Скотт успел вовремя схватить ее за руку:

— Нет, Джейн. Так не пойдет. Мы не можем сейчас разделяться, даже если нам это очень нужно. Подождите немного.

— Пустите меня! — завизжала несчастная женщина. — Пустите меня! Пустите!

— Джейн, этого нельзя сейчас делать! — попытался успокоить жену Дик. — Соберись с мыслями и слушай, что говорит Фрэнк. Как ты станешь искать его в темноте? Это же бессмысленно.

— Совершенно верно, — подтвердил священник. — Пока что мы бессильны чем-либо помочь вашему сыну. Но тут неподалеку находится судовая пожарная станция. Кемаль показывал мне ее как раз когда выключился свет. Там обязательно должны быть и ручные фонари, и большие переносные лампы. Кто-нибудь дайте свои зажигалки мне и Кемалю, мы немедленно отправляемся за фонарями. Вам придется подождать всего несколько минут, Джейн, и тогда мы отправимся на поиски мальчика. Я прошу пока всех оставаться на своих местах и не делать никаких глупостей. Договорились?

— А ведь Фрэнк прав, — поддакнул Шелби.

— Фрэнк всегда прав, — горько констатировала Джейн, а потом изо всех сил закричала: — Верните мне моего мальчика! Неужели вы не можете меня понять? Я хочу снова видеть своего мальчика!

Сьюзен взяла мать за руки и расплакалась сама:

— Мамочка! Мамочка, не надо! Мы обязательно найдем его! С ним все будет в порядке. Он не мог далеко уйти. — Она была напугана не меньше матери, но старалась этого не показывать.

— А мы пока что будем экономить газ в зажигалках, — мрачно сообщил Шелби и выключил свою. Его примеру последовали остальные, и путешественники осталась в темноте. Только вдалеке виднелись два огонька: это Скотт и Кемаль шли за лампами и фонарями на судовую пожарную станцию.

Дверь на станцию оказалась открытой. Внутри Скотт быстро осмотрелся при свете зажигалки; ее крохотный огонек вырывал из темноты то огнетушители, то шланги и другое противопожарное оборудование. Вскоре он нашел то, что искал: и переносные лампы, и ручные фонари. Они были надежно закреплены у стен и потому не пострадали, что очень обрадовало священника.

Итак, у Фрэнка было теперь шесть мощных ламп и еще целая дюжина фонарей в резиновых футлярах, которые можно было использовать даже под водой.

Они прихватили с собой и моток веревки, которой для удобства связали свою добычу, поделив ее между собой, и пустились в обратный путь, освещая дорогу лампой. Когда ее свет достиг ожидавших, Шелби с облегчением выдохнул:

— Слава Богу, они нашли фонари, и теперь мы не останемся без света!

— Аминь! — с воодушевлением подхватила мисс Кинсэйл.

Сьюзен

Священник подошел к своим товарищам и торжествующе объявил:

— Ну, теперь мы легко доберемся до заветной цели. И если мы будем экономно использовать электричество, нам его хватит надолго.

— Повезло, — негромко буркнул себе под нос Рого.

Внезапно в голосе Скотта зазвучали серьезные нотки:

— Мы бы справились со своей задачей и без света. Мы бы победили в любом случае. Неужели кто-то из вас считает, что я так просто сдался бы? — Он немного помолчал и спросил, словно только что вспомнив о мальчике: — Робин еще не вернулся?

— Нет, — ответил ему Мартин.

Джейн воскликнула, дрожа от возбуждения:

— Скорей же! Скорей! Дайте-ка мне фонарь! Сейчас же!

— Да, конечно, — ответил священник. — Мы обязательно найдем его. Давайте разделимся. Одни пойдут на поиски, остальные будут ждать его здесь, если он вдруг объявится.

— Меня можете вычеркнуть, — фыркнула Линда Рого. — Лично я в этом не участвую. У меня и без того ноги болят.

— Дайте-ка мне фонарь, — попросил Рого. — Я пойду.

— Тоже мне, бойскаут!

— Возьмите лучше лампу, — посоветовал Скотт. — Думаю, что ваши глаза смогут увидеть то, что другие не заметят. Значит, так, — продолжал он. — Джейн, Дик, Сьюзен, Рого, Мартин, Кемаль и я идем на поиски. Хьюби, Нонни и мисс Кинсэйл останутся здесь вместе с супругами Роузен. Джейн, вы можете показать нам то место, где видели мальчика в последний раз?

— По-моему, где-то там, — она неопределенно махнула рукой в сторону носа корабля. — Но я уверена, что узнаю это место. Только не помню, сколько времени прошло, с тех пор как я встретила мисс Кинсэйл. Мы с ней были вместе, когда погас свет.

Шли они дольше, чем могла предположить Джейн. Внезапно Мартин воскликнул: «Ух, ты!», и сердце матери тревожно забилось.

— Что там? Что вы увидели?

Фонарь Хьюби высветил винный склад, где между перевернутых ящиков со спиртным расположилась Памела Рейд. Она сидела на полу, скрестив ноги, а на коленях у нее покоилась голова Весельчака. Она смотрела, не мигая, прямо перед собой. Бейтс даже не пошевельнулся. Воняло, как на винокурне.

— Готовы. Оба, — констатировал Рого.

— Это точно где-то здесь, — раздался голос Джейн. — Уверена.

Поисковая группа отправилась за ней, но и в том закоулке, куда она указала, никого не было.

Джейн попыталась взять себя в руки:

— Что же с ним могло случиться? Где же он?

— Не волнуйся, — успокоил ее муж. — В любом случае, далеко он уйти не мог. — Он повернулся к Кемалю и спросил: — А где тут еще есть лестницы? И куда, например, ведет вот эта? Что стало со всеми остальными? Куда мог деться наш мальчик?

Но турок не понимал ни слова.

— Может быть, мальчик звал на помощь? — поинтересовался Мартин. — Кто-нибудь что-нибудь слышал?

— В таком-то грохоте? — горько усмехнулся Шелби. — Если он и кричал, то все без толку…

Скотт повернулся к Рого:

— По-моему, это как раз по вашей части. Займитесь-ка.

Детектив отозвался не медля:

— Так. Разделимся. Нет смысла искать всем вместе, одной толпой.

Скотт поддержал его:

— Точно. И надо поторапливаться. Время работает против нас.

Джейн Шелби повернулась к священнику и спросила:

— Это вы серьезно? У нас нет времени даже на поиски моего сына?

Фрэнк промолчал, и тут в разговор вмешался Ричард Шелби:

— Он не это имел в виду, мамуля. Просто не надо терять головы.

— Да не волнуйтесь вы, — поддержал его Рого. — Может, он в суете просто перепугался, спрятался куда-то и заснул. С детьми ведь как… Начинаем искать отсюда и работаем в обе стороны. Осмотреть каждый закоулок. Если дверь закрыта, идем дальше. При своем росте открыть ее он не смог бы, да вряд ли бы и пытался. А если дверь открыта, может, туда он и заполз, в какой-нибудь угол.

— А вдруг его кто-то сначала сбил с ног, оглушил, а уже потом потащил за собой? — возразила Сьюзен. — Куда же все из той толпы с «Бродвея» подевались?

— Может быть, может быть, — согласился Рого. — Но лучше об этом пока что не думать.

— Я пойду гляну вон там, — рванулась Сьюзен.

— Одна? — встревожился ее отец. — А не взять ли тебе кого-нибудь в напарники?

— Никто мне не нужен. Я сама знаю, куда мне идти. Пусти меня, папа. — Ей так хотелось самой найти младшего брата.

Рого смерил ее строгим взглядом. Девушка была полна отваги, и перечить ей не имело смысла:

— Ладно, — согласился он. — Посмотреть все равно надо везде. Уверен, с ней ничего не случится. Когда будешь возвращаться, мы тебя встретим.

После этого он быстро отдал распоряжения остальным членам своей маленькой поисковой команды, и они разошлись в разные стороны.

Сьюзен шла осторожно, тщательно освещая дорогу фонарем так, чтобы не пропустить ничего, хоть отдаленно напоминающего очертания маленького человеческого тела, которое могло бы скрываться между трубами или за ними. Ее богатое воображение рисовало самые страшные картины. А вдруг Робина затоптали те самые люди, что метались по «Бродвею»? И теперь он лежит, истерзанный, несчастный и никому не нужный?..

Так прошло несколько минут. Сьюзен посветила фонарем чуть пониже. Никого. Шаг за шагом, как и велел ей Рого, девушка исследовала один закоулок за другим.

В одном из них обнаружились сразу три двери. Две из них оказались закрыты, а когда Сьюзен посветила фонарем в третью, открытую дверь, то чуть не умерла от страха.

Сверху свисало огромное белое чудище. Оно растопырило свои лапы, готовясь прыгнуть и задушить ее. Но это бы полбеды. Ей померещилось, что к ней тянулись и страшные щупальца, как будто бы растущие прямо из хохочущей пасти неведомого существа. Это было настолько неожиданно, что девушка застыла на месте и чуть не захлебнулась собственным криком.

В следующую секунду она почувствовала, как кто-то цепко схватил ее сзади. Фонарь выпал из ее рук, но за мгновение до того, как он погас, Сьюзен успела понять лишь одно: ею завладело вовсе не то белесое чудовище, грозившее ей с потолка расправой. Это был вполне земной человек.

При этом девушка не слышала ни приглушенных шагов, ни дыхания сзади. Она не упала в обморок только потому, что сразу поняла: объятие было человеческим. В следующий момент чья-то сильная рука крепко зажала ей рот.

Девушку грубо швырнули на спину. Рука по-прежнему оставалась на ее губах, не давая несчастной даже вскрикнуть, и чье-то тело, неимоверно тяжелое, обрушилось на Сьюзен так, что она не могла шевельнуться.

Тот, кто схватил ее и теперь налегал сверху, полностью парализовал ее волю, лишив Сьюзен даже желания сопротивляться. Незнакомая рука быстрыми движениями рвала нижнее белье Сьюзен, и вот уже острая боль пронзила все ее тело. Все произошло столь стремительно, что она не успела сообразить, что же произошло. Уже потом она поняла, как грубо, без стыда и по-звериному овладели ею.

Как ни странно, но ей и в голову не пришло, что ее попросту изнасиловали. Она лишь почувствовала, что с ней поступили крайне жестоко. Рука неизвестного мужчины продолжала зажимать ей рот, да так яростно, что губы девушки чуть не изрезались о ее же зубы. Темнота, боль и зло!.. И больше ничего.

Мучение продолжалось. Девушке захотелось расплакаться, как ребенку, которого избивают в наказание, но слезы почему-то не приходили. До ее слуха доходили какие-то звуки, но настолько странные, которые она вряд ли слышала раньше. На мгновение ей показалось, что сейчас на ней лежит не человек, а страшное животное. Время шло, и Сьюзен оставалось только ждать, когда ненасытная тварь закончит и отпустит ее.

Понемногу звуки стихли, движения тела прекратились, но само оно все еще лежало сверху. Физическая боль стала отступать, и ее место заняло другое чувство, захватившее все сознание девушки: смешанное с отчаянием горе. Рука с ее рта убралась, но у Сьюзен уже не осталось желания не то что кричать и звать, а вообще издавать какие-либо звуки. Она поняла, что погибла. Словно ее швырнули в черную бездну, из которой теперь уже ей не выбраться. Она не обратила внимания на то, что нападавший больше не держит ее руки и сам устало расслабился. Машинально она отвела ладонь куда-то в сторону, и тут же пальцы ее легли на фонарь. Не отдавая себе отчета в том, что делает, девушка включила фонарь и осветила лицо нападавшего.

На ней лежал молоденький белокурый юноша, почти мальчик. На вид ему было не больше восемнадцати. Это больше всего поразило несчастную Сьюзен. В темноте, пока он терзал ее тело, сознание девушки рисовало самые отвратительные образы. А теперь оказалось, что на нее напало вовсе не грязное чудовище, а голубоглазый курносый паренек с розовыми щечками и пухлыми, как у девчонки, губами.

«Но зачем он это сделал? — пронеслось в голове Сьюзен. — Он ведь сам еще ребенок!»

— Ой! Не надо! — вскрикнул паренек. — Не надо! Не надо на меня так смотреть. Я ничего не мог с собой поделать! Я просто не удержался!

Он вскочил, встал рядом с ней на колени и, осторожно взяв у нее из руки фонарь, направил луч света на Сьюзен.

— Боже мой! — в ужасе прошептал юноша. — Значит, вы пассажирка? Выходит, я сделал это с пассажиркой?! Я был уверен в том, что вы горничная. — Он помолчал и повторил: — Так, значит, вы пассажирка. Ну, все, теперь меня повесят.

Глаза его наполнились ужасом.

— Убейте меня на месте! Вы пассажирка! Да я же вас хорошо помню, я вас видел несколько раз, когда выходил на верхнюю палубу. Но я не хотел причинять вам зла. Я думал о том, что скоро умру. А потом увидел юбку и решил напоследок побаловаться. Понимаете, когда тебе кажется, что ты скоро умрешь, ты уже не соображаешь, что делаешь. Так бывает. Но я, конечно, и пальцем бы вас не тронул, если бы знал, кто вы такая.

Он отложил фонарь в сторону, обхватил голову руками и зарыдал. Но не как мужчина, а по-детски. Там, наверное, сейчас бы расплакалась и сама Сьюзен, если бы, конечно, смогла.

Он теперь казался ей таким маленьким, как будто и правда ребенок, и девушка принялась успокаивать своего обидчика:

— Тихо, тихо! Не надо так плакать! Все уже случилось. Но ты же сам не хотел этого. Я никому ничего не расскажу. Да и никому знать об этом не надо. Только, пожалуйста, не плачь ты так уж…

Но парня теперь переполняло отчаяние. Он плакал все сильней, не в силах остановиться.

— Ну, не надо, — услышала Сьюзен свой голос как бы со стороны, — не убивайся ты, не переживай. Иди-ка лучше сюда, ко мне. — И она притянула юношу к себе, уложив его голову себе на колени. — Это была уже совсем другая Сьюзен, не та, что была прежде. Она видела, как слезы наполняют эти голубые глаза, а потом катятся по розовым щечкам и попадают на пухлые губы. Парень казался ей таким молоденьким и таким старым одновременно. Она гладила его по голове и утешала, как могла, пока, наконец, он не прекратил рыдать и не затих в ее объятиях.

Новая, незнакомая, Сьюзен спросила:

— Как тебя зовут?

— Герберт.

— Сколько тебе лет, Герберт?

— Восемнадцать.

— А чем ты занимаешься?

— Я палубный матрос, мэм… То есть, мисс.

— Откуда ты родом? — Сьюзен сама удивилась своему вопросу.

— Из Галла.

— Из Галла? — переспросила девушка. — А где это?

— На северо-восточном побережье.

— Родители твои живы?

— Папа с мамой, что ли? Конечно, живы! У отца на берегу рыбная лавка, мать ему помогает. А я просто не смог выдержать этого жуткого запаха.

— Так ты от них сбежал и стал матросом?

— Нет, мисс, ну что вы! Мой отец совсем не такой, не подумайте! Он сам отдал меня в учение. А в отпуск я всегда возвращаюсь домой. Мы очень дружны — я, мой отец и моя мать.

Нелепость этого «допроса» и в особенности последняя фраза вернули Герберта к действительности. Он, видимо, опять вспомнил о том, что натворил, потому что вырвался из рук девушки и, еще раз воскликнув: «Боже мой! Вы пассажирка!» — бросился бежать и скрылся в темноте.

— Нет-нет, Герберт! Вернитесь! — крикнула ему вслед Сьюзен. — Не бойтесь! Я никому не расскажу!

Но она только услышала, как он, спотыкаясь и оступаясь, пробирается вдали по трубам. Затем раздался его вскрик, звук шлепающих по воде ног, затем еще вскрик и плеск воды. На этот раз, как догадалась девушка, Герберт попал в заполненный водой лестничный пролет. Она вспомнила эти жуткие колодцы, покрытые пленкой нефти, и заволновалась: а вдруг там глубоко и юноша утонул? Но она ошиблась, потому что вскоре снова послышались его шаги. Он продолжал убегать, и вскоре все звуки стихли.

Ощущая боль во всем теле, Сьюзен, заставила себя подняться. Она подняла с пола свой фонарь и быстро поправила на себе одежду. У нее не было времени осматривать себя. Впрочем, все это происходило с другой Сьюзен, которая родилась в темноте и боли и к которой теперь она должна была привыкать. Девушка вышла из комнаты и, пройдя закоулок, вернулась в главный коридор, где сразу увидела свет большой переносной лампы.

Откуда-то из конца коридора послышался голос ее отца:

— Сьюзен, это ты? С тобой все в порядке?

— Да, — отозвалась девушка.

— Ты кого-нибудь видела?

— Да.

— Кого же?

— Одного матроса.

— Он тебе что-нибудь сказал? Он сам не видел Робина?

— Нет. Он был так испуган, что убежал от меня.

Лампу потушили. Голос отца произнес:

— Продолжай искать. Мы идем к тебе, скоро встретимся.

Сьюзен присела на один из вентилей, выступающих из трубы, сложила ладони между колен и уставилась в темноту.

Она понимала, что она была довольно старомодной девушкой, воспитанной в семье с весьма консервативными взглядами. Но она заканчивала школу, в следующем году ей исполнялось восемнадцать, и она должна была отправиться в колледж, в Чикаго. Она часто думала о том, что она может влюбиться в какого-нибудь парня. Что произойдет дальше? Будет ли она спать с ним, жить в одной квартире? Поженятся ли они потом? Или же все будет, как в старину: она останется девственницей, а потом, в первую брачную ночь, ее соблазнит ее же собственный понимающий и чуткий муж.

Тот восхитительный день, когда она превратится из девушки в женщину, который обязательно же наступит когда-нибудь, она мечтала провести с любимым.

Сьюзен расплакалась. Все ее мечтания и надежды были разбиты болью, страхом и наглостью, которая почему-то вызывала в ней жалость. В одно мгновенье она была уничтожена и растоптана, но успела и понять, и даже простить своего обидчика. Больше всего ей запомнился взгляд перепуганного паренька, которого она держала в объятиях, как может держать только влюбленная девушка своего избранника после бурной ночи любви.

Она слышала, как подходят другие члены команды, как они освещают фонарями боковые проходы. Девушка вытерла слезы, поднялась и стала тоже искать брата.

Ей захотелось вернуться туда, где она недавно испытала самые страшные минуты в своей жизни. Теперь ей было уже не страшно появиться там: больше уж ничего подобного с ней произойти не может.

Дойдя до двери, она осветила комнату и только теперь поняла, что за «чудовище» свисало с ее потолка. Оно оказалось перевернутым вверх ножками стоматологическим креслом, а «щупальца» — шлангами бормашины. Ее догадку подтвердила и перевернутая табличка на двери: «Стоматология. Только для членов экипажа».

Сможет ли Сьюзен привыкнуть к этому перевернутому вверх ногами миру? Как сейчас она сумеет сориентироваться в собственном мире? Кто она такая? Кем стала теперь? Что осталось от прошлого? На кого будет похожа эта новая Сьюзен Шелби, от которой сбежал бедный перепуганный матрос, после того как воспользовался ее телом?

Поиски Робина так ни к чему и не привели, и очень скоро Сьюзен вновь встретилась в коридоре со своей матерью, отцом, Рого и Мартином. Она лишь обменялась с родителями печальными взглядами, а Рого и Мартин стояли в стороне, опустив глаза.

И затрещали кости…

Поисковая партия возвращалась, на обратном пути еще раз проверяя и перепроверяя все закоулки. Они во все глаза высматривали, не видна ли где хрупкая детская ручонка, страстно желая увидеть ее и боясь увидеть, и опять убеждаясь, что мальчика нигде нет.

Они вновь сошлись в центре «Бродвея», там, где их с нетерпением ждали остальные.

— Так вы наш… — начал было Мэнни Роузен, но Белль толкнула его в бок:

— Что спрашивать-то? Неужели они бы не сказали? Какой ужас!

— Прости, Джейн, его там нет, — выдавил из себя Скотт. — Не мог он проскочить мимо нас.

Он промолчал о том, что ему пришлось увидеть по пути. Он ничего не сказал ей о проеме во внутренней перегородке с дырой в самой середине, где в свете фонаря плавали трупы людей. Кемаль показал пальцем и произнес:

— Котел! Ба-бах!!

Второй котел не взорвался, но его силой удара сместило вниз и заклинило в воронке. Мальчику было через него не пробраться.

Всеобщее молчание нарушила Нонни:

— Не мог же он вот так исчезнуть! Он был такой!.. — Она захлебнулась рыданиями.

Мюллер пытался успокоить ее, взяв за руку, но тщетно.

— А что лестницы? — спросил Роузен.

— Там их много, и идут они в обе стороны, — ответил Рого.

— Так может, он по какой-то из них вскарабкался?

— Это как, в кромешной тьме? — полюбопытствовал Мартин.

— Я смотрела там, откуда мы пришли, — вступила в разговор Сьюзен. — Никого. Там уже воды футов на шесть.

Она вспомнила, как Герберт бежал по трубам и, судя по звуку, поднимал тучи брызг.

— Вот именно, — поддержал ее Скотт. — Коридор четвертой палубы полностью затоплен. Корабль погружается все глубже.

— Боже мой! — воскликнул Рого. — Он же может утонуть в любую минуту! Что же его на плаву-то держит?

Мюллер ответил:

— Быть может, груз, а быть может, и балластные емкости на носу и на корме. В середине-то он подтоплен, но…

— Тогда нам надо побыстрее мотать отсюда, — вмешалась Линда Рого. — Если мальчишка погиб, мы не виноваты. Лично я тонуть не желаю. Был бы он где-то рядом, орал бы как резаный.

— Да уж, — ответила Джейн Шелби сквозь зубы. — Вам и впрямь невтерпеж лыжи навострить. — Ее голос был на удивление ровным. — Прошу вас, ну, пожалуйста… Я останусь здесь, пока мой сын не найдется!

Сьюзен воскликнула:

— Но, мама, нам нельзя здесь оставаться! — Она вдруг поняла, что машинально произнесла «нам». В ней взял верх юношеский эгоизм. Она больше ни секунды не хотела находиться в этих темных жутких закоулках наедине со своими воспоминаниями. Она хотела вырваться отсюда, убежать, исчезнуть.

— И вправду, Джейн, — заметил Скотт. — Нельзя здесь больше оставаться. Мальчика найдут, даю вам слово…

— Слово!!! Даете! Как вы?.. Откуда вы знаете? Вы его видели, да? Или вы что-то знаете и молчите? Почему вы все так со мной разговариваете?!

— Потому, — ответил Скотт, — что нам обязательно надо найти его.

Из всех только Мюллер заметил, что голос Фрэнка взлетел ввысь, и подумал, что, выключи кто фонарь, над головой преподобного в наступившей темноте засиял бы нимб.

— Погасите все светильники, — произнес священник таким голосом, словно обращался к пастве с амвона. Все послушно защелкали выключателями, и теперь сгустившийся мрак рассеивали лишь лампы в руках Джейн и самого Скотта.

— Не транжирьте свет всуе. Его надо экономить изо всех сил, ибо во тьме нам придется туго.

— Боюсь, нам действительно пора двигаться дальше, — обратился он к Джейн. — Нам нужно использовать малейший шанс на спасение. Дорога каждая минута. Все видели, что вода прибывает… Но и это не все.

— А что еще? — спросил Мэнни Роузен.

— Сам воздух, — ответил Скотт. — Мы заперты здесь, как в колбе. Мы не знаем, сколько осталось кислорода и надолго ли его хватит. Вы не заметили, что стало жарче? Надо уходить как можно скорее.

Нонни прошептала Мюллеру на ухо:

— Как он может вот так? Неужели у него совсем нет сердца?

— Да тише ты! — шикнул на нее Мюллер.

Джейн Шелби спросила:

— А как же мой сын?

— Мы найдем его, — ответил Скотт.

— Брат мой, — заметил Рого, — вашими бы устами да мед пить.

И вот впервые за все время стало ясно, что это, казалось бы, невинное замечание задело преподобного за живое, голос его вновь взметнулся ввысь, и он пророкотал:

— Где же ваша вера? Я ведь говорил, что мы его найдем.

— Я остаюсь здесь и продолжаю поиски, — заявила Джейн.

Ричард Шелби добавил:

— Мы со Сьюзен тоже остаемся, мамуля. Мы тебя не бросим…

Но это были неискренние слова. Не хотел, совсем не хотел он оставаться в этом жутком туннеле, где уже веяло смертью. Скотт обещал, что мальчика найдут, и он поверил ему. Онхотел ему верить. Если бы была хоть малейшая вероятность того, что их сын жив или где-то рядом… Но они обыскали все под руководством профессионального полисмена. И его жена настаивала, что надо ждать, пока мальчик объявится, он оставался с ней, повинуясь чувству долга.

А в ее душе отчаянно боролись материнские чувства с пониманием интересов остальных. Она отдавала себе отчет в том, что ее безграничное горе, ее судьба и переживания не имели для них большого значения. Даже ее муж страстно желает помочь ей и в то же время не способен противиться воле Скотта.

Белль поддержала их:

— Куда ж мы пойдем без мальчика? По мне так все равно, идем мы дальше или нет. По мне, так бедлам какой-то — вверх, вниз, вверх, вниз… Если корабль потонет, то и мы пойдем на дно.

— Я вот никак в толк не возьму, что бы с парнишкой могло такого стрястись, — подхватил Мэнни. — Я в темноте ничего такого не слыхал, когда началась давка. Если его раздави… то есть сбили б с ног, он бы уж точно заорал…

Роузен стушевался, понимая, что каждое его слово приносит матери нестерпимую боль.

Нонни подошла к Джейн, взяла ее за руку и воскликнула:

— Ну, конечно же, миссис Шелби, мы ни за что вас не оставим!

Мюллер добавил:

— Мы искренне вам сочувствуем.

— Быть может, стоит поискать еще разок, — предложил Мартин.

Его тотчас поддержала мисс Кинсэйл:

— Да, да, непременно!

Рого заметил:

— Не представляю, где еще можно его искать. Разве что он был вместе с теми, что ринулись наверх.

— Сама она во всем виновата, — прошипела Линда. — Почему она отпустила его от себя?

Слова Линды были злы, но Джейн в глубине души считала их справедливыми. Она прекрасно знала цену всему этому сочувствию: все равно каждый сам за себя. И ее отчаяние и гнев, долго копившиеся, обратились на ее мужа.

Скотт выступил вперед и сказал прямо:

— Дик, решать тебе и только тебе. Я обещал самому себе вести этих людей. Они мне верят. Мы оставим вам фонари и одну большую лампу, но учти, что долго они не протянут. Если б я не чувствовал, что мальчик жив и мы в конце концов найдем его, я бы никогда…

— Само собой разумеется, — ответил Шелби, — я останусь со своей женой.

Внезапно повзрослевшая Сьюзен отстраненно смотрела на происходившее. Пропавший Робин, мать, помешавшаяся от горя, отец, приносящий себя в жертву! А хоть раз кто-нибудь спросил ее, Сьюзен Шелби, каково ей?! Жить она хочет или умереть?

И тут Джейн Шелби повернулась к мужу и закричала дрожащим от ненависти и отвращения голосом:

— Нет, не останешься!!!

У Сьюзен, в глубине души ждавшей чего-то подобного, словно гора с плеч свалилась. Старший же Шелби, обескураженный взрывом чувств своей всегда милой и нежной супруги, растерянно пробормотал:

— Но Джейн! Что ты такое… Но почему?..

— Потому что не желаю, не хочу тебя видеть. Потому что ненавижу и презираю тебя. Потому что ты — робот, марионетка, которую дергают за ниточки и которая ходит и говорит, как угодно ее хозяину.

Ричард весь затрясся. Он ушам своим не верил.

— Джейн, ты понимаешь, что ты говоришь?

— Я отдаю отчет своим словам! Ты слизняк бесхребетный, ты всю жизнь прогибался перед другими, а сам не сделал ни-че-го-шень-ки! Я ненавижу твой дом, и постель твою тоже!!! Ты хочешь заставить меня идти с вами дальше не ради меня, не ради Сьюзен, ради себя прежде всего ты остаешься со мной, потому что нельзя вот так бросить жену, хотя она эгоистка и дура. Когда потерялся твой сын, в твоей груди ничто не шевельнулось. Тебе плевать, что он, может быть, переломал себе все кости, задохнулся, утонул или где-то блуждает в темноте, мой милый, бедный, одинокий малыш!!!

Она упала на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась:

— Никогда, никогда я ничего не узнаю!!!

И вновь Нонни первой оказалась рядом с ней, обняла ее и зашептала:

— Дорогая моя, успокойтесь, успокойтесь, прошу вас!

Мисс Кинсэйл присоединилась к ней, стала гладить руки Джейн, молчаливо утешая.

Сьюзен стояла как громом пораженная. Она молча глядела на этих двух самых близких ей людей, теперь ставших чужими. Как же лицемерила ее мать, долгие годы игравшая роль добродетельной супруги! Каким же слепцом был ее отец, не видевший ничего дальше собственного носа! Как она, столько лет прожив бок о бок с ними, не смогла разглядеть их подлинные лица! Она смотрела на свою мать, своего отца, а думала только об одном: «Ах, если б вы только знали, что случилось со мной!..»

Джейн Шелби довольно быстро пришла в себя, вздохнула и опустила руки. И тогда все увидели, что глаза ее оставались сухими.

— Ничего не нужно, — произнесла она слишком спокойным голосом. — Я пойду с вами. — Она кивком указала на Скотта. — Этот кошмарный человек по-своему прав. У него обязанности перед живыми, и у меня, очевидно, тоже. Я и так слишком задержала вас. Пойдемте дальше.

Кошмарный человек Скотт бесстрастно произнес в ответ:

— Я уверен в том, что вы приняли верное решение, Джейн. И притом мудрое.

Сьюзен подошла к матери и, обняв ее обеими руками, негромко сказала:

— Мам, я и не знаю, какие слова нужны сейчас.

Джейн еще продолжала дрожать. Она повернулась к дочери и так же тихо ответила ей:

— Я надеюсь, что ты никогда не узнаешь, что это такое — потерять собственного ребенка.

«Боже мой, а что, если внутри меня уже зачата новая жизнь?» — в ужасе подумала Сьюзен.

Доктор Скотт уже отдавал распоряжения:

— Я пойду первым с большой переносной лампой. Рого будет замыкать шествие с такой же лампой. Этого света на дорогу нам хватит. Сейчас мы пойдем через… — он запнулся, — …через то, что осталось от второй котельной. Потом попытаемся добраться до машинного зала.

Они уже двинулись, когда Рого остановил их:

— Но англичанин и его подружка все еще не с нами.

В волнениях из-за Робина все позабыли о Весельчаке и Памеле.

— Где же они? — нахмурился Скотт.

— Напились пьяные и вырубились, — хихикнула Линда.

— Они добрались до винного склада, — пояснил Мартин.

— Боже мой! — ахнул Шелби. — Но если наш приятель сильно пьян, то как же…

— Вы их видели сами? — поинтересовался Скотт.

— Да, — кивнул Рого.

Детектив, Мартин и священник отправились за парочкой. Они обнаружили их в том же месте и в том же положении, вот только теперь и Памела была без чувств.

Скотт принялся тормошить обоих за плечи, но пришла в себя лишь девушка. Она всегда сразу же просыпалась, при этом отлично помнила, где она и что с ней происходило.

— Ой, не обращайте внимания, я прикорнула лишь на одну минутку, — стала оправдываться она.

— А как же он? — кивнул Мартин в сторону Весельчака.

Девушка загадочно улыбнулась и заявила:

— Ну, его теперь и пушкой не разбудишь. Он проспит, как минимум, часов шесть. Он один уговорил целую бутылку виски.

Скотт бросил на парня сердитый взгляд и выругался. Затем обратился к Памеле:

— Ну почему вы позволили ему так напиться? Это же смерти подобно! Вы что, не понимаете, что нам придется оставить его здесь. Мы не сможем тащить его. И ждать, пока он, наконец, протрезвеет, мы тоже не собираемся. Мы и без него потеряли много времени.

Памела, похоже, и не слушала его. Она смотрела на Весельчака взглядом, полным нежности и заботы.

— Я не собираюсь бросать его, — проговорила она. — Я должна быть здесь, рядом с ним, когда он проснется. Я ему нужна.

— Но, мисс, подумайте, что вы такое говорите! — заволновался Мартин. — Поймите, своим отвратительным поведением он подводит всех нас. Неужели вы решитесь пожертвовать собой ради такого безответственного человека?

Памела уставилась на него как на ненормального. Она ведь только что, кажется, все объяснила. О чем еще может идти речь?

— Почему вы не повлияли на него? — продолжал Скотт. — Почему не остановили, когда он только начал пить?

— Ему это было очень нужно, вот почему, — спокойно ответила девушка. — Он снова стал счастливейшим человеком. — Правда, она не стала объяснять им, что это устраивало больше всего ее, но добавила про себя: «И он опять стал добр и ласков ко мне, и я ему опять необходима».

Но и детектив решил не отступать.

— Послушайте меня, мисс, — решительно заговорил он. — Этот парень — безнадежный пропойца. А вы еще так молоды! Конечно, не исключено, что мы вместе с этим корытом в ближайшее время пойдем на дно. Но если этого не случится, вы обязаны жить. Не дурите, поднимайтесь и пойдемте с нами. А он… Это его проблемы.

— А и сейчас живу, и живу так, как считаю нужным, — произнесла Памела, и с такой убежденностью в голосе, что сомневаться в ее искренности не приходилось. — А вы идите дальше. Когда он проснется, мы вас нагоним.

Мужчины переглянулись, и Мартин заметил:

— По-моему, ее не переубедишь. Я встречал таких и раньше. Для своего пьянчужки они готовы на все.

— Хорошо, — принял решение Скотт. — Мы оставляем вам вот этот фонарь. Это, к сожалению, все, чем мы можем вам помочь. Но ждать дольше мы не имеем права.

— Благодарю вас, доктор Скотт, — понимающе кивнула Памела. — Не беспокойтесь, с нами все будет в полном порядке. Я присмотрю за ним.

— Помните, что через час, самое большее, через два, эта палуба уже окажется под водой.

Девушка только кивнула в ответ. Затем взяла из его рук фонарь и щелкнула выключателем:

— Как я понимаю, электричество лучше экономить, да? И спасибо вам за то, что вы вспомнили про нас и пришли сюда.

Трое мужчин отправились в обратный путь.

— Вот дуреха! — покачал головой Рого. — Неужели ей невдомек, что она погибнет, если останется здесь?

— Она знает об этом, — заметил Скотт.

Когда они вернулись к остальным, Роузен сразу же поинтересовался:

— Ну, и где же наши друзья? Что происходит?

— Весельчак не в состоянии передвигаться, — объяснил Скотт. — Девушка решила быть с ним. Мы им оставили фонарь.

Больше никто никаких вопросов не задавал, боясь даже представить себе, что будет с этой парочкой. Только Джейн Шелби проговорила вполголоса:

— Как я ей завидую!..

  • СПИСОК СКОРОЧЕНЬ 9 страница
  • Теорія ймовірностей та математична статистика
  • Советская власть и Кокандская автономия в Туркестане.
  • Память преподобного Фалалея
  • Частушка времен Крымской войны
  • СПОРТИВНЫЕ ПАРКИ
  • Щерба Наталья. Часовая битва, книга 6
  • Заново открывая предназначение женщины как лидера
  • Субъекты и объекты инновационной деятельности
  • Социальные типы характера
  • Парадокс
  • Изменения в высших должностях и феодах
  • Диэлектрики ионного строения аморфные и кристаллические с неплотной упаковкой решетки ионами
  • Кніга прарокі Сохоні
  • Принципы и порядок исполнения договорных обязательств предпринимателей.
  • Интервью для журнала "PSYCHOLOGY TODAY" взятое Сэмом Кином (1976). 5 страница
  • Правовой статус Федеральной службы финансово-бюджетного надзора.
  • Данные пушки БЛ-7
  • Работа как внутренняя игра 6 страница
  • Название: ФальшивкаАвтор: Николас БорнИздательство: Азбука-классикаISBN: 5-352-01166-6Год: 2004Формат: fb2 2 страница