Все герои в романе вымышленные, поэтому любое совпадение с реально существующими или умершими людьми является случайным. 28 страница

ГЛАВА 51

— Я сказала Зальману… Верно, Зальман? Я сказала, что Роберт ушел, что он нашел себе девушку и ушел. Так я сказала.

Хэрриет подпила еще кофе. Был почти час дня субботы, восемнадцатое число. Миллер проспал до полудня, встал, принял душ, полчаса побродил по квартире и спустился вниз обедать. Ему пришлось пережить неминуемые расспросы: «Где ты пропадал? Почему ты так плохо выглядишь? Что же ты не побрился? Что ты ел, опять эту дрянь из кафе, верно?» Это продолжалось до тех пор, пока он не обнял Хэрриет и не прижал к груди.

— Я детектив вашингтонской полиции, — прошептал он ей на ухо. — Наверху у меня есть пистолет. Если ты не прекратишь расспросы, я поднимусь за ним…

Хэрриет вывернулась из объятий и шлепнула его деревянной ложкой по плечу. Она велела ему сесть, закрыть рот, вспомнить о хороших манерах и дождаться обеда.

— Так что можешь идти наверх за пистолетом. Ты слышал, что он мне сказал, Зальман?

— Я слышал, что он сказал, — откликнулся Зальман.

— И что ты будешь делать?

— Я хотел сам пойти и принести его.

Миллер рассмеялся.

— Видишь, — сказал он. — Мы, мужчины, держимся друг за друга.

— Да, верно, — согласилась Хэрриет. — Как дерьмо на башмаках.

— Боже, Хэрриет! Я не верю своим ушам.

— А что тут такого? Я это сказала. А теперь закрой рот. И это касается обоих, — добавила она, повысив голос, чтобы услышал и Зальман.

Хэрриет принесла кофе, присела на минуту и положила ладонь на руку Миллера.

— Так расскажи мне, — сказала она. — То дело, которым ты занимался, завершено?

— В целом да, — ответил Миллер.

— Да — это да, нет — это нет. В целом да? Этого я не понимаю.

— Дело отдали в другие руки.

— Потому что ты плохо старался? Потому что ты плохо питаешься, мало спишь и потому обленился?

Миллер покачал головой.

— Нет, потому что я старался слишком усердно.

Хэрриет победно улыбнулась.

— Видишь, у тебя есть разумные сотрудники. Я всегда тебе говорила, что ты слишком много работаешь.

— Я не это имею в виду, — сказал Миллер и почувствовал какое-то беспокойство, похожее на паранойю. Словно что бы он ни сказал, это станет известно другим людям, которые проанализируют каждое его слово. Он поспал, он чувствовал себя лучше, ему надо было поесть. Его мозги отдохнули после предыдущей ночи. Дело Роби увели у них из-под носа люди, которых он не знал и никогда не узнает. Миллер не хотел даже пытаться это понять. Он хотел дистанцироваться от этой истории. Ему хотелось провести времяс людьми, которые ничего не знали о деле Кэтрин Шеридан, о Джоне Роби, о том, как правительство искусственно создало кокаиновую пандемию в восьмидесятые-девяностыегоды.



— Так что ты имеешь в виду? — спросила Хэрриет.

— Я не хочу об этом говорить.

— Но ведь это уже вчерашний день для тебя. Я согласилась не расспрашивать тебя о текущей работе, но если это дело…

— Оно не закончено, — сказал Миллер. — Его передали в другие руки.

— Но не потому, что ты отлынивал?

— Не потому.

— Тогда почему? Потому что кому-то не хотелось, чтобы ты что-то узнал?

Миллер скривился и тут же понял, что этим выдал себя. Хэрриет не отстанет, если ей покажется, что он что-то скрывает. Обычно это касалось девушек, но на этот раз…

— Так расскажи, — попросила она.

Миллер сжал руку Хэрриет и посмотрел ей в глаза.

— Ты когда-нибудь была в ситуации, когда тебе казалось, что твоя жизнь подвергается опасности?

— Подвергается опасности? — переспросила она. — Мне семьдесят три года, Роберт. Мне было восемь, когда немцы убили моих родителей. Я пережила концентрационные лагеря, ты же знаешь.

— Я знаю, Хэрриет, я знаю.

— Однажды у меня в руке была зажата корка хлеба, и это был достаточный повод, чтобы расстрелять меня на месте. Но я не подала виду, что она у меня есть, и не бросила ее. Я несла эту корку сестре.

— Я не хотел…

— Эй!

Миллер поднял взгляд на Хэрриет.

— Сколько мы уже одна семья? Расскажи мне, что происходит. Что такого плохого могло случиться? Если все настолько ужасно, то ты все равно в беде, а мне уже семьдесят три года. Иногда я подумываю, что, может, стоит не вставать с постели и умереть от голода? Иногда мне становится все безразлично… Но ты же знаешь, что говорит Зальман?

Миллер покачал головой.

— Он говорит, чтобы я вставала и шла работать, иначе стану похожа на того ленивого типа, который живет над нашим магазином.

Миллер посмотрел на Хэрриет, нахмурился, но потом понял смысл ее слов.

Они рассмеялись и не могли остановиться до тех пор, пока Зальман не зашел к ним, чтобы узнать, что случилось. Он остановился в дверях, наблюдая за ними.

— Вы лучше не смейтесь надо мной, — предупредил он.

— Над тобой? — спросила Хэрриет. — Ах, если бы ты был таким забавным, чтобы я могла так смеяться!

Зальман фыркнул и вернулся в зал обслуживать клиентов.

— Так расскажи мне, — сказала Хэрриет, когда они успокоились. — Что может быть такого плохого, что это разрушает твою жизнь?

Миллер не смотрел на нее. Он глядел на собственные руки. Он открыл рот, чтобы ответить, не зная, что сказать, не зная, хочется ли ему вообще что-то говорить. И начал рассказывать. Он осторожно подбирал слова, не упоминал никаких имен, никаких деталей и смог рассказать Хэрриет кое-что из событий предыдущей недели. Когда он закончил, когда рассказал все, что мог, о мертвых женщинах, давно минувших войнах, наркотиках и политике, Хэрриет Шамир похлопала его по руке и сказала:

— Я расскажу тебе, каким представляю мир я, и ты сможешь принять решение, что делать дальше.

— Что ты мне расскажешь?

— Был один пастор. Я не помню ни его имени, ни к какой конфессии он принадлежал. Да это и не имеет значения. Он был в лагерях, и вот что он написал много лет спустя. Он написал, что сначала пришли за евреями, но он не был евреем, поэтому ничего не сказал. Он старался как можно меньше привлекать к себе внимание. После евреев пришли за поляками, но поляком он тоже не был, поэтому опять промолчал. Потом пришли за учеными и интеллектуалами, но он не был ни тем ни другим, поэтому снова ничего не сделал. Он ничего не сказал. Потом забрали художников и поэтов, то есть людей искусства. К ним он тоже не принадлежал, поэтому ничего не предпринял…

Миллер кивнул.

— Я уже слышал эту историю. Наконец пришли за ним, и, так как никого больше не осталось, никто не смог замолвить за него словечко.

— Так он говорил.

— Понятно, — сказал Миллер, — но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

Хэрриет улыбнулась.

— Сейчас мне все равно, что говорят о нацистской Германии. Нацистская Германия была нацистской Германией. Ты знаешь, преследования были и до нее, и после нее. Посмотри на негров, посмотри на войну между Израилем и Палестиной. Посмотри на Корею, Вьетнам, на все эти войны, в которые вмешивались американцы. Это одна война, которая тянется десятилетиями.

Она замолчала, когда Зальман появился в дверях.

— Что вы тут обсуждаете? — спросил он Миллера. — Ты же не начал говорить с ней о политике, верно?

Миллер улыбнулся.

Хэрриет нахмурилась.

— Уходи, — сказала она мужу, — это личный разговор.

Миллер слышал, как Зальман ворчит, возвращаясь к клиентам.

— Лучшие секреты — это те, что видны всем и каждому, — сказала Хэрриет.

Миллер удивленно приподнял брови.

— Ух ты, как глубоко…

— Ты что, смеешься надо мной?

— Вовсе не смеюсь.

— Тогда послушай, что я скажу. Оглянись. Люди боятся говорить о том, что у них перед носом.

— Хватит, — сказал Миллер. — Я не планировал вести сегодня подобные разговоры.

— Тогда зачем ты мне все это рассказал?

— Боже, Хэрриет, у меня просто не было выбора!

— Выбора? — рассмеялась Хэрриет. — Ты носишь эту штуку, как пальто, — сказала она. — Ты спустился сюда, неся на плечах всю тяжесть мира, и у тебя на лице было написано, что ты хочешь, чтобы тебя спросили, что происходит. Думаешь, я этого не вижу?

Миллер не ответил. Живот неприятно свело. Он не знал, сопутствовали ли эти ощущения перспективам, которые открывались перед ним, если он продолжит расследование самостоятельно, несмотря на угрозу карьере и даже жизни. В любом случае это не имело значения. Он знал, что другого пути у него нет. У него уже были свои призраки. Он не хотел, чтобы их стало больше. Как и в истории с Брендоном Томасом и Дженнифер Ирвинг, он знал то, что знал. Это был маленький секрет, тем не менее секрет. Каждый имеет демонов. Джон Роби. Кэтрин Шеридан. Тот, кто совершал эти казни.

Они существовали в этом мире, и Миллер знал, что обязан что-то предпринять.

— Поешь с нами, — предложила Хэрриет, — а потом решишь, что делать, хорошо?

— Да, — согласился Миллер.

ГЛАВА 52

Миллер не поехал к Росу на И-стрит и Пятую улицу. Он не позвонил и не посоветовался с ним, потому что у него не было на это времени.

Он пообедал с Шамирами и отправился наверх, чтобы побриться и прибрать. Как раз тогда, около трех часов пополудни, зазвонил его сотовый телефон. Миллер, не глядя на экран, взял его с тумбочки и сказал:

— Да?

— Поезжай в бедняцкий район.

— Кто это?

Голос показался ему знакомым.

— Заткнись и слушай.

— Роби?

Миллер чуть не выронил телефон.

— Поезжай в бедняцкий район. Найди дипломата.

— Что? Найти дипломата? Кто это такой?

Роби повесил трубку.

— Роби? Роби! — закричал Миллер в трубку, зная, что это бесполезно.

Он быстро поискал входящий звонок, но он был обозначен во входящих как «Звонок 1» без всякого номера.

Миллер замер, держа телефон в руке и не в силах пошевелиться.

Что это значит? Бедняцкий район? Тот, где жила Наташа Джойс? Тот район? И кто был этим дипломатом? Что это значит, черт побери?

Миллер быстро надел чистую рубашку, пиджак, ботинки, вынул пистолет из тумбочки возле кровати, прихватил жетон и пейджер. Он спустился по лестнице и прошел полквартала до места, где стояла его машина.

Должно быть, Роби имел в виду именно тот район, где жила Джойс. Не иначе.

Миллер остановился. Замер с ключом зажигания в руке. И попробовал оценить значение этого звонка. Ему позвонил Джон Роби. Человек, которого разыскивали полиция и федеральное правительство. Человек, который знал о том, что произошло, больше, чем кто-либо другой, занятый в расследовании. Человек, который исчез, сбежал и был объявлен в розыск.

Вопрос стоял просто. Знал ли он наверняка, что Роби не является Ленточным Убийцей? Был ли он уверен в этом? Мог ли он беспрекословно исполнять все, что ему говорил Роби, без поддержки, не сказав никому ни слова?

Его ладони стали влажными от пота. Миллер нашел салфетку, которой протирал ветровое стекло, и вытер руки. Потом опустил окно и принялся глубоко дышать. Ему было сложно взять эмоции под контроль. Он пытался сконцентрироваться, сосредоточиться и понять, чего хочет Джон Роби, почему он выбрал именно его. Или это просто везение? Везение? Миллер улыбнулся. Он не верил в везение. Совпадение, стечение обстоятельств? Черт, это не могло быть стечением обстоятельств! К чему это приведет? Он собиралсяпродолжить несанкционированное расследование, последовать указаниям, полученным от человека, которого, по идее, должен разыскать и арестовать. Эти мысли вернули его в реальный мир. У него появился шанс отступить. Сейчас, впервые с тех пор, как начался этот кошмар, он мог уйти, заняться чем-нибудь другим, убежать от этого безумия, этих заговоров.

Но он не мог.

Хэрриет Шамир знала это. И Джон Роби тоже.

Миллера трясло. Он вцепился в руль и опустил голову на руки.

— Господи… — прошептал он.

Несмотря на обуревавшие его чувства, на приступ страха, он завел двигатель и выехал на улицу.

Сорок минут спустя, очутившись в унылом районе, где жила Наташа Джойс, Миллер остановил машину и окинул взглядом пустынную стоянку возле жилых домов. Он не мог не вспомнить Наташу и то, как она выглядела, когда ее обнаружили. Он подумал о Хлои, о том, что с ней будет дальше. О тех людях, которые остались жить и оплакивать Маргарет Мозли, Барбару Ли и Энн Райнер, а также многих других, о которых они ничего не знали.

Найти дипломата…

Миллер проверил пистолет и выбрался из машины.

Двадцать минут спустя, успев перекинуться парой слов с тремя-четырьмя местными жителями, он набрел на стайку подростков, околачивавшихся на углу здания, которое, казалось, пережило бомбежку.

— Здесь таких нет, — ответил ему один из подростков. В таких компаниях всегда находится вожак, который стоит чуть впереди и выражает мнение всей группы.

Подросток ухмыльнулся. Его зубы были украшены золотыми коронками. Дьявольская улыбка.

— У нас тут всякие водятся, дружище, но вот дипломатов нет.

Один из пареньков, которому на вид было не больше пятнадцати лет, сделал шаг в сторону и подозвал вожака. Тот перекинулся с мальчишкой парой слов и снова одарил Миллера улыбкой на пять тысяч долларов.

— Кто-то послал тебя сюда найти дипломата?

Миллер кивнул.

— Верно.

— И этот человек где-то здесь?

— Я так думаю.

— Может оказаться, что это не человек. Вот что я имею в виду.

Миллер покачал головой.

— Не понимаю, как такое возможно.

— Есть пятьдесят долларов? — спросил вожак.

Миллер нахмурился.

— Если нужна помощь, можем устроить небольшую экскурсию. Но экскурсии у нас платные.

— У меня нет пятидесяти долларов, — ответил Миллер.

— Чушь! У тебя нет пятидесяти долларов?

Миллер рассмеялся.

— Нет. Серьезно. Есть тридцать долларов, может, тридцать пять, и это все.

— Гони, что есть.

— То есть?

— Гони тридцать пять долларов, и мы покажем тебе дипломата.

— Вы знаете, кто это? — спросил Миллер.

Вожак повернулся и махнул рукой подростку, с которым шептался перед этим.

— Мой парень знает, где этот дипломат. Плати тридцать пять долларов, и мы тебя туда отведем.

Миллер похлопал себя по карманам и вывернул их, собирая все, что у него было.

— Тридцать шесть долларов и семьдесят центов, — сказал он и передал банкноты и мелочь вожаку, который тут же засунул их в карман джинсов.

— Эй! — распорядился тот. — Покажи чуваку, где дипломат.

Паренек ухмыльнулся, развернулся и побежал. Миллер последовал за ним. За ними потянулись еще шесть или семь человек. Это было редкое зрелище. Кричащие подростки, Миллер и пацан, бегущий впереди него. Со стороны казалось, что Миллер преследует мальчишку, а остальные пытаются его догнать. Так продолжалось две-три минуты. Затем подросток остановился, посмотрел на Миллера и, пройдя еще тридцать-сорок метров, указал куда-то направо.

Миллер не увидел ничего, кроме остова обгоревшей машины, разбросанных ящиков и перевернутого кресла с разодранной набивкой, которое словно подвергли церемониальной казни. Никого вокруг видно не было.

Миллер не мог понять, на что указывает парень.

— Где? — спросил он. — Куда ты показываешь?

Парень начал смеяться.

— Вон твой дипломат, — сказал он.

Вожак стоял рядом и тоже смеялся. Миллер никак не мог взять в толк, что происходит.

— Он прав, — подтвердил вожак. — Вон твой чертов дипломат.

Миллер снова посмотрел в указанном направлении, но ничего не увидел.

— Что за чушь! — сказал он. — Что это за бред! Мы же договаривались…

— Мы выполнили свою часть сделки, — сказал вожак и махнул подростку. — Скажи ему, — распорядился он. — Скажи, что это.

— «Додж», — сказал мальчишка. — «Додж Лебарон Дипломат» семьдесят восьмого года выпуска.

И он указал пальцем на остов машины.

— Это и есть дипломат? — спросил Миллер.

— Конечно, черт его дери! — подтвердил вожак. — Этот парень знает все машины, выпущенные за последнюю тысячу лет. Он в тачках шарит что надо.

Миллер подошел к автомобилю. Машина почернела от сажи, поэтому было сложно сказать, какого цвета она была изначально. Стекол у нее не было, покрышки расплавились.

Миллер повернулся к компании подростков.

— Сколько она уже стоит здесь?

— Два дня, — ответил знаток автомобилей. — Ее пригнали сюда и сожгли два дня назад.

— В четверг, — уточнил Миллер.

— Да, в четверг, — подтвердил паренек.

Миллер заглянул в салон. Потом обошел автомобиль, давя ботинками битое стекло. Воняло жженой резиной, горелой краской и металлом. Кто-то пригнал сюда эту машину на следующий день после гибели Наташи Джойс и поджег. Почему? Для чего?

Мальчишки подошли ближе, им было интересно, что все это значит.

— Мне надо открыть багажник, — сказал Миллер.

Подростки начали искать, чем бы отпереть багажник. Один из них подал ему монтировку. Миллер взял ее двумя руками и принялся методично бить по замку багажника, пока тот не вылетел наружу. Потом кончиком монтировки откинул крышку.

Вонь была непереносимая.

Один из мальчишек начал кричать, другой отвернулся и вывернул на землю содержимое желудка. Миллер замер, пытаясь понять, на что смотрит. Он знал, что это. Он знал наверняка, но ему казалось, что разум пытается выдать это за что-то другое.

Руки и ноги человека были крепко связаны за спиной. Веревка так сильно натянулась, что его тело изогнулось дугой. На лицо была наброшена какая-то тряпка, но от высокой температуры она выгорела и распалась, поэтому было видно то, что осталось от лица мертвеца, перекошенного от ужасного страдания. Его зубы обуглились, губы сгорели, большая часть носа исчезла совсем, а уши и волосы спеклись в бесформенную черную массу из крови и тканей, которая частично стекла на дно багажника. Багажник защитил человека от огня, но бедняга поджарился в нем живьем. Миллер почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Большая часть мальчишек разбежалась. Вожак остался. Он стоял с широко раскрытыми глазами и два-три раза порывался что-то сказать, но из его рта не вылетало ни звука.

Миллер достал из кармана сотовый телефон, набрал номер Роса, сообщил, где находится и что обнаружил. Рос поинтересовался источником информации, на что Миллер ответил, что позвонит позже. Потом он позвонил во второй участок и попросил прислать кого-нибудь из офиса коронера. После этого набрал номер Мэрилин Хэммингз.

— Детектив Миллер? — удивилась она.

— Привет. Собирался позвонить…

— Нет, не собирался.

— Конечно, собирался…

— Вы что-то хотели, детектив Миллер? — Тон у нее был холодный, пренебрежительный.

— Мне нужна твоя помощь, Мэрилин.

— Снова? Да кто я? Общество помощи и поддержки детектива Роберта Миллера?

— У меня здесь полусгоревшее тело в багажнике автомобиля, и мне нужно срочно сделать вскрытие.

— Сейчас? Уже почти половина шестого вечера, и сегодня суббота.

— Я знаю, знаю, но это очень важно.

— Я уверена, что это очень важно, детектив Миллер, но у меня на семь часов запланировано одно дело, и оно тоже очень важное. Пока еще судмедэксперты закончат работать с телом… Я все равно получу его не раньше девяти-десяти часов, и это в лучшем случае.

— А ты сможешь подъехать позже? Ну, когда закончишь то, что запланировано на семь часов.

Мэрилин Хэммингз молчала.

— Мэрилин?

— Что за ерунда, Роберт? Кто я, по-твоему? Ты считаешь, что я обязана угождать всем твоим причудам? Это моя работа, да, но сейчас я не на работе. Я планирую прогулятьсяи вернуться домой. Будет уже поздно, я заварю себе травяного чаю, проверю электронную почту и лягу спать. Вот так я собираюсь провести вечер, Роберт. Я не хочу переться на работу в десять или одиннадцать вечера, чтобы смотреть на обгоревший труп какого-то бедняги, которого заперли в багажнике.

— Мэрилин, Мэрилин, мне действительно очень нужна твоя помощь…

— Прекрати, ладно? Пускай им займутся ребята с ночной смены. Кто там у нас сегодня? — Хэммингз прикрыла трубку рукой и крикнула: — Том! Том! Кто у нас сегодня ночью на смене?

Миллер услышал приглушенный голос Александера:

— Уркарт.

— Кэвин Уркарт. Он хороший специалист, как, впрочем, любой из нас. Он сегодня работает ночью и сможет помочь тебе в этом маленьком деле, Роберт.

— Мэрилин, серьезно, мне нужно, чтобы это сделал человек, который знает, что происходит. Это очень важно для меня, чертовски важно, и мне нужна твоя помощь!

— И с какого такого перепугу я обязана тебе помогать, Роберт? Почему я должна все бросить и снова тебе помогать? Кажется, из-за тебя у меня и так уже были неприятности, и я не понимаю, почему…

— Ты злишься, потому что я не позвонил?

Мэрилин Хэммингз рассмеялась — резко и громко.

— Я не хочу это обсуждать, ладно? Все понятно?

— Я позвоню позже, — сказал Миллер. — Я позвоню, когда тело привезут к вам.

— Делай что хочешь, Роберт.

Хэммингз положила трубку. Миллер задался вопросом, могли он, в принципе, еще больше испортить дело, чем это ему удалось. Из раздумий его вывел шум, вой сирены и свет фар двух гражданских машин и фургона коронера, которые появились в конце квартала.

Подростки разбежались, остался один вожак. Когда Миллер посмотрел на него, он улыбнулся и покачал головой.

— Мы, может, и не ангелы, но хотя бы не делаем из людей шашлык.

Он развернулся и, прежде чем Миллер успел что-то сказать, исчез.

ГЛАВА 53

В двадцать часов сорок восемь минут судмедэксперты передали труп в офис коронера. Миллер еще раз поговорил с Росом, посоветовал ему не вмешиваться и сказал, что сообщит, если что-нибудь узнает. В голосе Роса он почувствовал явное облегчение. Миллер не звонил Ласситеру, не передавал ничего Нэнси Коэн. Пока что он не хотел, чтобы кто-нибудь, помимо него самого, знал о связи между сгоревшим автомобилем и Джоном Роби. Также нельзя было забывать, что отчет судмедэкспертов по квартире Наташи Джойс так и не попал к ним в руки. Он гадал, работали ли вообще судмедэксперты в ее квартире.

Миллеру позвонил Грег Рейд, спросил, где он находится и может ли подъехать к ним в комплекс. Миллер ответил, что будет к началу девятого.

Рейд встретил его в коридоре и проводил к лаборатории. Миллер не спрашивал, зачем он понадобился Рейду, поскольку знал, что тот не побеспокоил бы его без нужды.

Войдя в лабораторию, располагавшуюся в самом дальнем крыле комплекса, Рейд указал на металлический стол, на котором лежали какие-то фрагменты. Рядом кто-то положилпластиковый пакет для вещественных доказательств, в котором Миллер заметил что-то непонятное.

— Это нехорошо, — тихо сказал Рейд и нервно взглянул на дверь, через которую они вошли.

Миллер не ответил. По выражению его лица можно было понять, что он ждет объяснений.

Судмедэксперт натянул латексную перчатку и пинцетом поднял один из фрагментов, лежащих на столе.

— Это, — сказал он, — было обнаружено на шее жертвы. Насколько я могу судить, изначально оно было оранжевого цвета. — Рейд положил фрагмент на стол и убрал пинцет. — Эта спекшаяся масса представляет собой набор похожих разноцветных предметов…

Он посмотрел на Миллера.

— Ленты, — спокойно сказал Миллер.

Рейд кивнул.

— Тот же состав?

Рейд снова кивнул.

Миллер огляделся в поисках стула.

Рейд сел рядом с ним. Так они сидели несколько минут, молча размышляя над сложившейся ситуацией.

— Как знать… — наконец сказал Миллер.

— Ты знаешь.

— Когда ты сдаешь отчет?

— Я сдаю отчет с недельной задержкой.

— В машине или на теле было что-то, что могло бы пролить свет на то, кто перед нами?

— В машине ничего не уцелело. Нам еще повезло, что фрагменты ленты не превратились в пепел.

— Ты обработал квартиру Джойс?

— Нет, ею занималась другая команда, — ответил Рейд. Миллер почувствовал волнение.

— Как ты узнал о машине? — спросил Рейд.

— Мне позвонили.

— Кто?

— Аноним.

— Может, это он и звонил?

Миллер покачал головой.

— Я не знаю, кто это был. Голос был изменен.

Он не смотрел Рейду в глаза. Он не умел врать и понимал, что Рейд моментально увидит ложь.

— Так что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Рейд.

— Работай в обычном режиме. Хотя, если в первую очередь ты займешься просроченными отчетами, я буду тебе благодарен.

— Не вопрос, — ответил Рейд. — Я все равно должен сдавать отчеты строго по датам.

— Спасибо.

— Так что ты собираешься теперь делать?

— Попробую упросить Хэммингз провести вскрытие.

— Не хочешь привлекать внимание, верно?

— В смысле?

Рейд покачал головой.

— Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

Миллер озадаченно посмотрел на него.

— О чем ты?

— Потому что это похоже на еще один Уотергейт, верно? — спросил Рейд. — Для кого-то это станет серьезной головной болью, согласен?

— Надеюсь, что нет, — ответил Миллер. — Несмотря на все это, я надеюсь, что так не будет.

— Все еще работаешь над этим делом?

— Неофициально — да.

— Неофициально?

— Это уже второй вопрос, который ты мне задаешь и ответ на который тебе лучше не знать.

— Да ладно, — хмыкнул Рейд.

Миллер поднялся со стула.

— Удачи.

— Я не верю в удачу, — ответил Миллер.

— Возможно, тебе стоит начать в нее верить.

Миллер позвонил Мэрилин Хэммингз в десять минут двенадцатого.

— Я дома, — сказала она.

— Скажи мне свой адрес. Я заеду за тобой.

— Ты сейчас где?

— У тебя на работе.

— Уркарт там?

— Да.

— Пускай он сделает вскрытие. Я хорошо погуляла, поела и немного выпила, так что руки у меня могут дрожать. К тому же сейчас не моя смена. Уже скоро полночь. Оставь меня в покое.

— Мэрилин, мне очень нужно, чтобы ты провела это вскрытие. Мне необходимо, чтобы его сделала именно ты, по нескольким причинам. Я хотел бы назвать тебе их, но не по телефону. Позволь мне заехать за тобой. Мне нужно знать, кто этот парень.

— Завтра…

— Возможно, у меня не будет завтра.

— Да ладно тебе, не надо мне вешать лапшу на уши. Что это за мелодраматическое дерьмо?

Миллер был ошеломлен.

— Я не знаю, что я сделал, Мэрилин…

— Ты не знаешь, что ты сделал? Ты только себя послушай! Ты не знаешь, что ты сделал? Как насчет похищения вещественного доказательства или соучастия в его сокрытии? Как насчет привлечения городского служащего к похищению вещественного доказательства? Как тебе для начала?

— Послушай, я знаю. Мне жаль, мне очень жаль… Я не хотел поставить тебя в подобное положение, но только трое или четверо людей имеют более-менее нормальное представление о том, что происходит, и я хочу, чтобы так было и впредь. Я не могу позволить, чтобы это вышло наружу. Расследование забрали федералы…

— Что?

— Ты не знала, что делом теперь занимается ФБР?

— Нет. А когда это произошло?

— Вчера.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя отстранили от расследования, но ты все равно хочешь, чтобы я приехала и сделала вскрытие трупа, который может быть напрямую связан с делом, которое только что у тебя отобрало ФБР?

— При создавшемся положении они не связаны, Мэрилин…

— Так же не связаны, как последняя услуга, которую я тебе оказала, была не связана с расследованием, которое ты вел? Или они не связаны как-то иначе?

— Ладно, — сказал Миллер. — Мы еще даже на свидание не ходили, а уже ссоримся.

— Это не шутка, Роберт.

— Нет, извини, ты права. Я просто не понимаю, почему ты сердишься на меня.

Мэрилин помолчала, потом громко вздохнула.

— Насколько все плохо? — спросила она.

— Я не хочу говорить об этом по телефону, Мэрилин. Уже поздно. Извини, что побеспокоил. Уркарт все сделает.

— Ты попал в беду? Я сейчас серьезно спрашиваю, Роберт. У тебя неприятности?

— Я не знаю, Мэрилин. Я в самом деле не знаю, что мы нарыли.

— Ты знаешь… Черт, о чем я думаю? Уже почти полночь. Боже, Роберт Миллер, опять ты втянул меня в какое-то дерьмо! Не знаю, что я делаю… Я буду через полчаса.

Она повесила трубку до того, как Миллер успел что-то сказать.

Миллер ждал Мэрилин в вестибюле, он не мог попасть в лабораторию коронера без разрешения. Когда она появилась в конце коридора, Миллер уставился в пол. Мэрилин выглядела подавленной, и Миллер по выражению ее лица понял, что она рассержена. Она нервничала из-за создавшейся ситуации и, кроме того, сердилась на него.

— Мне это не нравится, — холодно сказала она. — Я сделала то, чего не должна была делать. Теперь ты вызываешь меня во внерабочее время. Что мне делать, Роберт? Мне отметиться в журнале, а потом придумать какое-нибудь объяснение, почему я нахожусь здесь посреди ночи? Или ничего не говорить, просто написать отчет и дождаться, покакто-нибудь сложит два и два и поинтересуется, что я здесь делала? Я встретила Уркарта и сказала, что кое-что забыла. Убедительно звучит, да? Да, я забыла в офисе что-тонастолько важное, что вернулась за этим посреди ночи. И, пока была здесь, я подумала: а почему бы между делом не провести вскрытие?

Миллер молчал.

— Где ты нашел машину?

— В бедняцком районе.

— В том, где жила та негритянка?

— Да.

— Тогда они связаны.

— По всей видимости.

— А этот анонимный звонок? Он же не был анонимным, верно?

Миллер кивнул.

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

  • Тема 3. Грошові надходження підприємств
  • Жилой дом мансардного типа S=108 м2
  • Сектора организации, обеспечения и координации работы
  • Освобождение от негативных догматов
  • ID3 q\TCON(13)TIT2GяюWant Me More | vk.com/kidsmusichitTPE1яюReed DemingTYER яю2015WXXXvk.com/kidsmusichitAPIC8image/jpg яШяаJFIFHHяЫC  150 страница
  • Никоновская летопись
  • Ошибка № 1 Нестыковка во времени
  • Старший воспитатель: Суровова Инесса Эдуардовна
  • Реалізація Болонської декларації в СумДУ
  • ЖИЗНЬ ЗА ЖИЗНЬ
  • Схарактеризуйте головні тенденції поезії срібної доби російської поезії.
  • Глава сорок пятая. Дениз, прости меня, – извинялась Холли
  • Массаж верхних конечностей
  • Тема 11. ЄС та Україна. Стратегія та тактика інтеграційних процесів
  • Учет расчетных операций
  • Отряд Многоперообразные - Polypteriformes.
  • Джон Дос Пассос (1896–1970) – один из крупнейших писателей США. Оригинальные литературные эксперименты, своеобразный творческий почерк, поиск новых романных форм снискали ему славу 14 страница
  • Создание базы данных. РАБОТА В MICROSOFT ACCESS,
  • I. Aggregate Supply
  • Сертификат рыночной стоимости земельного участка